Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
20:19 

Единочество | FMA

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
название: Единочество
автор: GvenGlaive
фэндом: FullMetal Alchemist
персонажи: все основные герои канона, в центре - братья Элрики
жанр: джен, drama, action, angst
рейтинг: R
саммари: AU: альтернативное окончание сериала. Вторая половина последней серии: а что, если б, когда Эдвард попытался снова вернуть Ала, что-то пошло не так?..
События мувика не учитываются.
Оригинальные персонажи второго и третьего плана.
дисклэймер: Мир и персонажи канона принадлежат не мне.
от автора: Самый первый мой большой законченный (!) фанфик. И он до сих пор мне очень дорог, несмотря на все свои недостатки.
посвящение: Алхимическому Семейству, которое было.
количество слов: 40 144
иллюстрации: содержат спойлеры
мои – обложка, Ник (ОС), эпилог;
от Эваз (Эдвард Элрик) – Изуми и ее ученик (к 3-ей главе), тени (к 5-ой главе).


читать


продолжение в комментариях


@темы: FullMetal Alchemist, action, angst, drama, джен

URL
Комментарии
2008-02-26 в 01:53 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
Глава 3: Изгнанники


В клубе, как и всегда по вечерам, было до невероятия шумно. В дальнем углу кто-то ссорился, рядом громко спорили два бритоголовых мускулистых здоровяка, на сцене сипло надрывалась безголосая певичка.
Отвратительное место. Те, кому посчастливилось побывать в «Дьявольском гнезде», самом престижном клубе этого района, до того, как «Гнездо» сгорело при весьма подозрительных обстоятельствах, утверждали, что «Фиолетовый круг» ему и в подметки не годился. Впрочем, эта дыра не годилась в подметки всем мало-мальски приличным клубам Централа. Дыра - она и есть дыра, сколько бы крутых, двинутых на собственной силе людей в ней ни собиралось.
Как же болит голова...
Ник крепко зажмурился, пытаясь унять головокружение, ослабил свой ядовито-зеленый галстук, прославивший его среди знакомых, и помассировал виски пальцами. Потом встряхнулся и залпом допил свое виски, жестом попросив Джека, чтобы тот налил еще стакан. Бородатый громила-бармен посмотрел на него с откровенным неодобрением, однако свою любимую песню на тему «Тебе-нельзя-ты-ведь-еще-несовершеннолетний» заводить все же не стал.
В застоявшемся, прокисшем воздухе клуба чувствовалось острое напряжение. Оно чуть покалывало затылок и кончики пальцев. Босс обещала, что ждать осталось совсем недолго. Скоро... совсем скоро они смогут выступить против военных...
- Ник, сколько раз я тебе говорил, что излишняя поспешность всегда только вредит в любом деле? - Фрэнк тяжело вздохнул, глядя на насупленного мальчика, потом присел на корточки, взял его руки в свои и осторожно подул на обожженные пальцы. - Болит?
Ник посмотрел на разбитую чашку, очень стараясь не казаться виноватым, и недовольно дернулся, пытаясь высвободиться.
- Не веди себя так, будто ты мне мама, - наконец буркнул он.
Фрэнк негромко рассмеялся, притягивая к себе упирающегося мальчика:
- Но ведь я и есть тебе и мама, и папа разом. Придется тебе с этим смириться, младший братишка! И в следующий раз лучше подожди, прежде чем хватать горячее, хорошо?

Ждать... Всегда всего приходится ждать! Нику уже осточертело это бессмысленное ожидание! Тем более, когда цель так близко...
- Простите... Можно я сяду здесь? - прервал его размышления тихий вежливый голос.
Ник удивленно поднял голову. Перед ним стоял парень примерно его возраста, с длинными светлыми волосами, собранными в высокий хвост. Чем-то он был очень похож на самого Ника... только у Ника волосы короткие и глаза зеленые, а не желтые.
- Я тебя здесь раньше не видел, - протянул он, внимательно разглядывая гостя. - Ты новенький?
Длинноволосый немного неуверенно улыбнулся:
- Д-да, можно и так сказать. Мне сказал прийти... э-э... большой мускулистый тип с огромной пушкой.
- А? - Ник удивленно моргнул. - Тут таких больше половины... А, это, наверное, был Паул! Только он сейчас набирает себе в команду новеньких, после того, как его ребят замели военные пару дней назад. Ну, садись давай, чего стоишь столбом!
Парень послушно устроился рядом на высоком стуле, облокотившись на барную стойку.
Ник взял стакан с новой порцией виски, побултыхал его содержимое - и отставил в сторону, внезапно поняв, что потерял к выпивке всякий интерес. Гораздо любопытней был новый неожиданный собеседник.
- Как тебя зовут хоть, новенький? - он позволил себе тоже улыбнуться.
Этот парень ему определенно нравился. Интересно, а он все-таки младше его или старше? Если младше - было бы здорово! Тогда Ника хотя бы перестанут дразнить самым мелким.
Новенький открыл было рот, замялся на мгновение, потом все же ответил:
- Эдвард.
Почему-то вспомнилось о том, что многие из собравшихся в «Круге» обычно не любят называть своих настоящих имен...
- Что ж, Эдвард, приятно познакомиться! Я Ник. А за что ты ненавидишь военных?
Парень моргнул и уставился на собеседника с откровенным непониманием.
- Эй, только не говори, что Паул тебе ничего не объяснил! Хотя... он мог. Изгнанники - не просто рядовая уличная банда! Здесь собираются только те, кому есть, за что действительно ненавидеть военных. И кто ради желания отомстить им готов пойти на все.
Эдвард перевел взгляд на идеально ровные ряды бутылок в баре.
- Вот как, - тихо сказал он после долгой паузы, за которую Ник успел все-таки опустошить отставленный было стакан. - А за что ненавидишь военных ты?
Ник в ярости скрипнул зубами. Разве он обязан отвечать?!
Алкоголь резко ударил в голову.
И чего этот новенький прицепился именно к нему?! Мог бы разузнать, куда попал, и у кого-нибудь другого... Да в конце концов, сам Паул мог бы удосужиться ему все разъяснить!
...скрип мела по половицам, потом слепящая вспышка голубого света - и на месте острых глиняных осколков возникла идеально целая чашка. Совершенно такая же, как была раньше.
Фрэнк заметил восхищенный взгляд младшего брата и строго нахмурился:
- Ник. Далеко не все можно вернуть при помощи алхимии, запомни это.

- У меня был старший брат, который заменял мне всю семью: мать бросила нас вскоре после моего рождения, а отец был безнадежным алкоголиком и абсолютно не обращал на нас внимания. Брат был для меня всем, я искренне восхищался им, хотя мы часто ссорились... Ради того, чтоб обеспечить нас, брат стал государственным алхимиком, хотя, как я теперь понимаю, это стоило ему очень больших усилий. А однажды он случайно увидел, чего не следовало, и его убили, обставив все, как несчастный случай.
Ха, похоже, правду говорят: как напьешься - сразу начинаешь выбалтывать все подряд! Ник сам не заметил, как рассказал свою историю… так коротко и просто, что она кажется совсем обыденной и незначительной – если не являешься ее участником.
Эдвард, все так же не глядя на него, низко опустил голову и сказал одно только слово:
- Соболезную.
Придурок, да что ты вообще понимаешь?!
- Надеюсь, драться ты умеешь, и Паул позвал тебя не зря, - сухо продолжил Ник. Всякое желание общаться вдруг испарилось бесследно. - Через три дня на главной площади будет большое заседание Парламента, посвященное заключению нового мирного договора со странами-соседями. Мы нападем внезапно и с легкостью захватим этих самодовольных идиотов. Это будет просто, учитывая, сколько нас. А потом наши специальные агенты подорвут главные административные здания Централа вместе со всеми лживыми клопами, которые там собрались!
- Но ведь членов Парламента будут охранять государственные алхимики...
- Среди нас тоже есть алхимики. К тому же, правда на нашей стороне. Все мы здесь пострадали от военных! Время платить по счетам! - воскликнул Ник, распаляясь.
- Но ведь у военных тоже есть своя правда. К тому же, при таком раскладе пострадает много ни в чем не повинных людей!
Ник потер висок пальцем. Разве? Он никогда не задумывался над данным вопросом с этой стороны...
- Что ж, значит, это необходимая жертва! - наконец уверенно ответил он. - Это стоит того, что мы хотим получить в итоге.
Эдвард как-то странно усмехнулся и прошептал, кажется, больше для самого себя, чем для собеседника:
- Равноценный обмен, да?
Ник вздрогнул. Он слишком часто слышал это словосочетание от брата, хоть и не понимал никогда толком, что же оно значит.
А кстати, кто вообще такой этот «Эдвард»? И что ему здесь нужно?.. Он ведь так и не ответил на вопрос Ника…
- Парни, шли бы вы беседовать о подобном где-нибудь в другом месте, - неожиданно вмешался в их разговор Джек, намеренно глядя куда-то в сторону и полируя полотенцем стакан. - Боссу не понравится, если она узнает, что кто-то критикует ее планы.
- Ладно, ладно, не гунди, мы уже закончили! - Ник поднял руки ладонями вверх, потом сполз со стула. - Я отлучусь ненадолго...
- Разве это правильно - жить только ради мести? - донеслось ему в спину.
- Жизнь - это самое ценное, что у нас есть! Ведь пока ты живешь, ты можешь что-то сделать для мира. А вообще, что это меня вдруг на философию потянуло?! Тебе ведь, наверное, неинтересно, да, Ник? Никки?.. Ты спишь?..
Он замер на мгновение и ответил, не оборачиваясь:
- Да. Когда больше жить незачем.
Когда Ник вернулся, Эдварда у барной стойки уже не было. И почему-то это совсем не удивляло.
А и ладно, не его это все проблемы. Нику своих собственных вполне хватает.
С каждым днем становилось все труднее сдерживаться...
Проклятье, как же болит голова!
Может, все-таки не стоило так напиваться?

URL
2008-02-26 в 01:55 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
* * *


Рой Мустанг никогда особо не любил светские приемы. Совершенно пустое и бессмысленное времяпрепровождение. На подобных мероприятиях видишь все те же лица, знакомые по службе, только чуть измененные маской беспечной веселости. Генерал не раз шутил, что, когда станет Фюрером, не только введет в качестве обязательной формы для женщин мини-юбки, но и отменит все эти светские сборища. Правда, в этом намерении его не желал поддерживать даже Хэвок, верный идеалу мини-юбок. Лейтенат считал, что какой-нибудь бал или званый ужин – замечательное место для знакомства с прекрасными девушками. Порой Рою очень хотелось приказать Хэвоку снова переодеться им, как это было во время их бунта против прежнего Фюрера, и отправиться на очередной бесполезный прием. Хотя, конечно, достойно отыграть роль командира лейтенант не сможет... но хотя бы познакомится со столь его интригующими «прекрасными девушками». И избавит от этого сомнительного удовольствия самого Мустанга.
Интересно, с каких это пор он стал таким ханжой и консерватором?
Генерал сумел счастливо избежать столкновения с парочкой особо болтливых стариков и, отойдя в угол, задумчиво подпирал там стену. После весенних событий, стоивших ему глаза, за Мустангом прочно закрепилась репутация мрачного и необщительного человека (хотя истинной причины таких резких изменений в его характере никто не знал). Так что вероятность того, что кто-то этим вечером все же попытается с ним заговорить, ничтожно мала. Значит, можно не тратить время впустую, а попробовать кое-что обдумать.
Не хотелось признаваться даже себе, но Рой изрядно волновался за Цельнометаллического. Хотя бы потому, что мальчишка явно еще не полностью оправился после потери брата. Но, к прискорбию, генерал не многим мог доверять, а из его команды вряд ли кто был способен выполнить эту разведку.
Хотя, наверное, стоило все же раскрыть Эдварду истинное положение вещей...
Командование не считало, что дело об исчезновении членов иностранных посольств следует оставлять в компетенции генерала Мустанга. Так что его быстро отстранили и дали новое задание - проследить за безопасностью нескольких ученых-алхимиков, в реальные способности которых мало кто верил. Однако у Роя было достаточно связей и полезных знакомств, чтобы разузнать, что Высшее Командование в своих поисках недалеко продвинулось. Им только удалось выяснить, что похищения как-то связаны с лиорским мятежом и... инцидентом в Пятой лаборатории.
За время болезни и своего повышения, выглядевшего подачкой и оказавшегося фактическим отстранением от сколько-нибудь значимых дел, Рой устал от бездействия. Ему невероятно хотелось совершить какую-нибудь опасную и безрассудную выходку. Просто чтобы почувствовать себя живым. Забавно, раньше нерациональные поступки были совсем не в стиле Мустанга. Возможно, из-за того, что они мешали карабкаться наверх...
«Маэс, тебе наверняка бы не понравилось что - и ради чего - я сейчас делаю. Ведь ты столько усилий приложил, чтобы поддержать меня снизу, - подумал Рой, едва заметно усмехаясь. - А может, ты наоборот одобрительно хлопнул бы меня по плечу...»
Зная про связь похитителей с Пятой лабораторией, было несложно предположить, что они попытаются заполучить тех, кто-то когда-то работал в этом злополучном месте. Спланировать и подстроить ловушку для Изгнанников тоже не составило особых проблем... кроме того, что эти планы следовало тщательно скрыть от вышестоящих. Как и то, что двое преступников в итоге сбежали. Пришлось Мустангу вчера утром вспомнить, что он способен не только огонь высекать, но и другие виды алхимии использовать. И починить злосчастный перрон. Впрочем, выговор сегодня за шум и слухи среди гражданских Мустанг все же получил. Но Командование было уверено, что нападение оказалось неожиданным и подчиненные генерала просто не сумели справиться с ним с должным профессионализмом, хотя в итоге все и обошлось благополучно.
Иногда Роя посещало очень пакостное чувство вины перед своими собственными подчиненными. Ведь из-за него они тоже попали в опалу. Но это чувство все же не мешало ему их использовать. Как и Эдварда.
Рой скрыл от командования возвращение Цельнометаллического. Хотя, разумеется, не потому, что желал помочь мальчишке. Просто Эдвард мог оказаться полезен самому Мустангу. Что, собственно, в данный момент и происходило.
Проследить за сбежавшими бандитами не составило никакого труда: они и не думали заметать следы. Если в этой группировке все такие идиоты - удивительно, что их не переловили сразу. Впрочем... умному человеку ведь нереально представить себе образ мыслей дурака. И иногда один-единственный дурак способен долгое время успешно морочить сотню умнейших людей.
Из философских размышлений Мустанга вырвал низкий, чуть хрипловатый женский голос, раздавшийся над самым ухом:
- Генерал, опять скучаете в одиночестве?
Застигнутый врасплох Рой вздрогнул, обругал себя за невнимательность и, выпрямившись, отдал честь:
- Блэк-сан, добрый вечер. Для меня большая честь, что Вы решили удостоить меня своим вниманием. Если я и скучал до Вашего появления, то теперь от этого чувства не осталось и следа.
Женщина негромко рассмеялась:
- Генерал, я всегда думала, что слухи о Ваших любовных похождениях изрядно преувеличены, но теперь начинаю верить в их правдивость! Только давайте договоримся сразу: называйте меня просто Райла.
- Как пожелаете, Райла-сан, - Мустанг галантно поцеловал ее руку.
Райла Блэк являлась женой одного из самых уважаемых членов Парламента. Это была молодая, очень красивая темноволосая женщина с правильным овалом лица, огромными выразительными глазами и роскошной фигурой... и абсолютно пустая изнутри.
Роя никогда не привлекали подобные женщины. К тому же, от Райлы всегда слишком сильно пахло духами.
- Генерал, не пригласите ли Вы меня на танец? - женщина кокетливо повела обнаженным плечом.
- Как пожелаете, - Мустанг снова чуть поклонился.
Еще один минус подобных приемов - обязательный оркестр. От громкого шума у Роя сильно болела голова. А если музыканты еще начинали фальшивить...
Впрочем, сегодня музыка была достаточно чистой и даже почти живой. Когда зазвучали первые аккорды вальса, Мустанг обнял партнершу за талию и вступил в круг.
- Скажите, и часто вообще офицерам приходится скучать? – полюбопытствовала Райла, с ложным смущением глядя на него из-под ресниц.
- На самом деле нет. У нас достаточно работы...
- ...но не такой, как бы Вам хотелось? - женщина чуть усмехнулась. - Я знаю одного человека, очень талантливого человека, которого отстранили от всех важных и серьезных дел. Заставили прозябать на административной работе. А ведь он многое мог бы сделать на благо государства! Довольно несправедливо, не так ли?
- Возможно, - поворот, шаг, шаг, поворот. Танец - такое дело, в котором непозволительно сбиться. Как и в разговоре. - Но не все люди стремятся к реальной власти.
- Вы правда так думаете? – Райла отбросила волосы за спину. - А я вот слышала, что этот человек всегда хотел стать Фюрером.
Шаг. Поворот.
- Не всем мечтам обязательно становиться реальностью.
Женщина удивленно вскинула брови. Потом прижалась тесней, насколько позволял танец.
- А еще я знаю другого человека, которому очень нравится первый мой знакомый. И который мог бы ему помочь.
- И что же он бы попросил взамен?
- О, сущую малость! – Райла обворожительно улыбнулась. - Всего лишь верную дружбу. И помощь в одном щекотливом семейном деле. Видите ли, мой второй знакомый очень несчастлив в браке...
Финальная скрипичная трель, последний поворот.
- Боюсь, первый Ваш знакомый был бы вынужден отказаться. Однако он мог бы посоветовать адрес специалиста по расторжению брачных договоров.
Лицо женщины мгновенно переменилось, и она резко отпрянула.
Мустанг опять отсалютовал:
- А теперь простите, я вынужден Вас покинуть.
- Неужели Вы настолько боитесь возможных служебных последствий? – Райла презрительно скривила губы.
«Нет, леди. Бояться я разучился уже очень давно».
- Я просто уважаю Вашего мужа как государственного деятеля и как человека. И думаю, что ему не сильно понравится, если я позволю себе протанцевать с его красавицей-женой два танца подряд, - Мустанг коротко поклонился и направился к выходу из зала.
В Аместрис ввели Парламент, но по сути ничего не изменилось. Чуда не произошло, люди в лучшую сторону не переменились и плести друг против друга интриги не прекратили. Или это только в армии так?
Почему-то в этом Рой сильно сомневался.

* * *


Изуми никогда не любила Централ. Пыльно, грязно, дома на окраинах неухоженные, с потрескавшейся штукатуркой на стенах... А еще хуже то, что все вокруг пропитано очень сильными человеческими эмоциями. Отрицательными эмоциями.
Сейчас алхимик не смогла бы сказать, что сподвигло ее пойти на прогулку по шумным улицам. Урбанистические пейзажи на подвиг не вдохновляли; вдобавок было слишком людно. И все куда-то спешили...
В такие моменты Изуми могла понять наставницу с ее страстью к уединению в глухом лесу.
Впрочем, эта прогулка всяко была лучше тупого сидения взаперти. Врач настаивал, что ей категорически нельзя вставать, перенапрягаться, много говорить... Гораздо проще было сразу сказать, что ей не рекомендуется жить. Заради пользы себе и окружающим.
Однако у Изуми были свои планы на еще оставшиеся ей пару лет... месяцев... дней?.. Неважно. Главное, что провести это время, обложившись подушками и поглощая абсолютно бесполезные лекарства, она не собиралась.

URL
2008-02-26 в 01:56 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
Алхимик не заметила, как вышла на маленькую площадь, по краям которой ютились несколько магазинчиков и кафешек с яркими вывесками. На удивление приятное место. Хотя, может, так просто показалось из-за того, что неожиданно выглянуло из-за туч невероятно яркое для этого времени года солнце и залило все мягким медовым светом?
Изуми подняла воротник пальто – температура-то как раз была такой, как и положено в начале ноября - и направилась к одной из кафешек с целью выпить там горячего чая, как на нее вдруг кто-то налетел. И тут же отскочил назад, сбивчиво пробормотав:
- Ой, простите, пожалуйста, я Вас не заметил, простите еще раз, извините...
- Эдвард?.. - немного недоверчиво спросила Изуми.
Это действительно был ее глупый ученик. Его блондинистые лохмы ни с чем не перепутаешь!
Хм... Похоже, он еще немного подрос...
Парень, до этого смущенно смотревший куда-то вбок, вскинул на нее изумленный взгляд:
- Изуми-сенсей?! Но... Что Вы здесь делаете?..
- Ты, наверное, не поверишь, но то же самое я хотела спросить у тебя, - алхимик хмыкнула, пристально глядя на ученика.
А он изменился. И дело не только в росте.
Просто он снова выглядел... живым.
- Ну... я... меня...
- Не сомневаюсь, история твоего внезапного прибытия в Централ очень интересна и необыкновенна, но мне не хотелось бы выслушивать ее посреди улицы, - Изуми обошла ученика и поднялась по ступеням к тяжелой двери кафе, ничуть не сомневаясь, что Эдвард последует за ней.
- Итак, - продолжила женщина разговор, когда они удобно расположились за столиком у окна и безликий сонный официант унес заказ, - как давно ты сюда приехал?
- Позавчера... да, позавчера рано утром, - парень слабо улыбнулся. - Забавно, кажется, что с тех пор прошло гораздо больше времени...
- Давай, рассказывай дальше, я внимательно слушаю, - Изуми положила подбородок на переплетенные пальцы.
Эдвард бросил на нее несколько беспомощный и неуверенный взгляд... а потом все же послушно стал рассказывать.
- ...Вот, собственно. Найти по карте этот клуб было совсем несложно. Я сначала думал, что мне придется пробираться тайком, как-то обманывать охрану... А в итоге меня пустили безо всяких вопросов. Вообще это место выглядит, как самый обыкновенный ночной клуб. Ну, то есть... я не знаю, как должен выглядеть ночной клуб, но... Просто там были самые обычные люди, никаких химер или... гомункулов. В общем, даже как-то не верится, что они все действительно связаны с Пятой лабораторией, как сказал генерал Мустанг!
Изуми взяла ложку и задумчиво помешала чай против часовой стрелки:
- Взорвать все административные здания в городе... Довольно-таки банально. И глупо. Впрочем, идиотов всегда хватало.
Эдвард чуть нахмурился:
- Тот парень в ядовито-зеленом галстуке, который мне все это рассказал, похоже, был пьян и принял меня за своего. Мне просто невероятно повезло. А вообще - все как-то слишком просто получилось. И быстро. Позавчера я приехал в Централ, вчера с невероятной легкостью выполнил задание, сегодня утром уже успел доложить все генералу... Почему до нашего приезда военные так долго возились с этим делом, а тут сразу все раскрыли? Вышли на их убежище? Разузнали планы?
«Просто повезло». Глупый мальчишка! Должно же было тебе повезти хоть когда-нибудь?..
- А кто тебе сказал, что все в этой жизни обязательно должно быть очень сложным, с двойным или даже тройным дном? - Изуми невозмутимо отхлебнула из своей чашки. Нет, все-таки чай здесь готовить совсем не умеют. - К тому же, все совпало так, что эти Изгнанники просто сами начали действовать и выбрались из подполья. Так что не бери в голову. Задание ты выполнил, а остальное - уже не твои заботы. Ты в одиночку не сможешь исправить весь мир, как бы тебе ни хотелось.
Да и нужно ли тебе это, мальчик? Нужен ли тебе весь мир?
Ее ученик ничего не ответил, внимательно глядя на что-то за окном. Или он изучал собственное отражение в стекле?
- Наверное... - наконец прошептал он еле слышно.
- Что ж, - Изуми откинулась на спинку стула, - я рада, что ты более-менее вернулся в адекватное состояние. Летом ты представлял из себя воистину жалкое зрелище.
Эдвард заметно вздрогнул.
«Не собираюсь я тебя щадить. И жалеть тоже. Жалость сильных людей разъедает и отравляет».
Алхимик опять глотнула уже остывший чай, пристально наблюдая за учеником.
Тот выпрямился, все еще глядя в окно, и пожал плечами:
- Цель алхимии - помогать людям. А ведь если я буду постоянно пребывать в глухом отчаянии, легче от этого никому не станет, верно?
- Рада, что ты это наконец понял.
- Сенсей... Я это всегда понимал. Но понимать и принимать - разные вещи.
За окном куда-то спешили замерзшие прохожие. Солнце опять скрылось за свинцовым занавесом туч, и улица стала темной и унылой. А в оконном стекле отражалось их странное чаепитие, сопровождаемое почти философской беседой.
- А можно теперь я кое-что спрошу?
Изуми усмехнулась:
- Равноценный обмен, да? Спрашивай.
Эдвард уставился в свою почти нетронутую чашку с невероятно пристальным вниманием, словно пытаясь взглядом заставить ложку вращаться.
- Расскажите мне все, что Вы знаете о связи души и тела.
Теперь уже настал черед женщины вздрагивать от неожиданности.
Хотя... чего же в этом было неожиданного? Скорее странно было предположить, что Эдвард откажется от своей идеи - в чем бы она ни заключалась на сей раз.
- В алхимии считается, что человек состоит из трех неделимых частей: тела, души и разума. Но... на самом деле очень сильный алхимик может разделить эти части.
- Но зачем?! - с откровенным непониманием в голосе воскликнул парень.
- Чтобы избавиться от противника наверняка. И... есть еще одна причина, - Изуми с силой потерла виски пальцами. - В доме моей наставницы сохранилось очень много книг, которым больше четырехсот лет. Некоторые из них написаны на мертвых языках, некоторые просто зашифрованы. Но есть и такие, которые все-таки можно прочесть. И в одной из этих книг была рассказана история некоей древней войны, начатой алхимиками... Разделив душу, тело и разум, можно получить полный контроль над человеком. Управлять его телом, которое, словно марионетка, будет покорно выполнять все приказы. Армия из подобных бездушных кукол, более послушных и верных, чем гомункулы, абсолютно непобедима. О, конечно, это умение считается тайным и запретным! Но не тебе мне говорить, что запреты, даже самые жестокие, мало кого останавливают. Хотя для того, чтобы успешно провести разделение, не заплатив при этом слишком высокую цену, требуется Философский камень.
Изуми замолчала, вертя в руках пустую чашку. Но прежде, чем Эдвард успел спросить что-либо еще, продолжила:
- Однако если верить той книге, есть одно «но». Пока тело живет, душа будет стремиться к нему. И если они вдруг окажутся рядом, немедленно произойдет воссоединение. Причем, в отличие от разделения, оно не требует никакой платы.
Ее ученик опять посмотрел за окно, немного горько усмехнулся:
- Забавно. В обычной жизни гораздо проще сломать, чем починить. А что происходит с разумом?
Алхимик фыркнула, сложив руки на груди:
- Понятия не имею! Я всего лишь пересказала тебе то, что вычитала в дряхлой книге, вполне могущей оказаться просто чьими-то пустыми домыслами. Возможно, разум остается где-то рядом с душой. А теперь ответь: зачем тебе это?
Эдвард тряхнул головой, отбрасывая со лба волосы:
- Централ - такой большой город. Удивительно, что мы с Вами сегодня случайно встретились...
- Случайностью была наша первая встреча, когда в незнакомом городке ко мне вдруг прицепились двое бестолковых, шумных и упрямых мальчишек. Все остальное, что происходит с нами - цепь закономерностей. А теперь будь добр, не пытайся уйти от темы.
Изуми подала знак официанту, чтоб он принес еще одну чашку чая. Конечно, это на самом деле не чай, а редкостные помои. Но раз нет ничего другого...
- Молчишь? Ну ладно. Расскажи тогда, что произошло там. В подземном городе. Что случилось с Алом?
…Странно, а до этого она как-то не заметила, что в этом кафе есть часы. Но сейчас они почему-то стали тикать очень громко. Медленно отсчитывать секунды до ответа.
- Ал... идиот, - Эдвард закусил губу, глядя куда-то в сторону, и сжал правую руку в кулак. - Абсолютный идиот.
Изуми очень внимательно смотрела на своего ученика, ожидая, что он все-таки скажет еще хоть что-нибудь; она не отвлеклась, даже когда сонный официант притащил наконец вторую чашку чая. Выпила ее в три глотка, чуть не обжегши язык, и, положив деньги на стол, поднялась со своего места.
- Ну что ж, не хочешь больше ничего говорить - не надо. Выбивать ответ я из тебя не собираюсь. Но, не зная этого, помочь я тебе больше ничем не смогу.
На улице опять начинался дождь. Мелкий пока, но в самом ближайшем времени он грозил превратиться в ледяной душ. Прохожие, до самых глаз закутанные в теплые шарфы, засуетились, словно муравьи.
- Сенсей.
Изуми замерла у выхода, потом медленно обернулась.
Эдвард нервно кусал губы, но на лице его застыло выражение мрачной решимости.
- Я внимательно перечитал те книги по алхимии, которые мы раньше привезли к Рокбеллам, изучил сохранившиеся записи отца и некоторые тексты из Центральной библиотеки, восстановленные Ческой-сан. И, кажется, теперь я наконец-то знаю, что мне нужно сделать. Но, - он низко опустил голову и продолжил так тихо, что едва можно было расслышать, - я не уверен, что у меня получится. Ведь я не... он.
Изуми не сразу поняла, о ком он. Об отце?
Ее ученик судорожно, прерывисто вздохнул, почти всхлипнул, и впервые за все время их разговора посмотрел ей прямо в глаза.
И Изуми внезапно поняла, что же именно произошло полгода назад в руинах давным-давно провалившегося под землю города.
Эдвард, идиот!..
Она стремительно шагнула вперед - и обняла своего ребенка. Так крепко, как только могла. И поцеловала в макушку:
- У тебя все получится.
Мальчик нерешительно обнял ее в ответ и негромко сказал то, чего Изуми предпочла бы не услышать. Хотя глупое сердце предательски пропустило удар.
- Сенсей... Обещаю, я верну Раса.

URL
2008-02-28 в 01:01 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
Глава 4: Ловушка на ловца


Идиллия бывает разная. Бывает идиллия в природе, когда ничто постороннее не нарушает ее хрупкого равновесия. Бывает идиллия тихого семейного счастья.
А бывает идиллия повседневной обыденности.
И именно она в тот вечер царила в рабочем кабинете генерала Мустанга. Каждый из его подчиненных занимался своим делом (хотя в случае того же Хэвока это дело заключалось в медитативном изучении потолка). А сам хозяин кабинета сидел над неровными стопками бумаг, сваленных на его столе, и напряженно размышлял над тем, почему же он все еще не ушел домой. Рабочий день ведь давно закончился.
Но когда он уже вознамерился было покинуть свой трудовой пост и отправиться на заслуженный отдых, идиллия той самой пресловутой повседневной обыденности была бесцеремонно нарушена.
В коридоре послышался какой-то грохот, потом дверь с треском распахнулась, чуть не слетев с петель.
- Я слышал, Эдвард Элрик вернулся! - возвестил появившийся на пороге Алекс Луис Армстронг. Выпрямился, чуть не ударившись головой о дверной косяк, прижал руки к груди. - Я хотел бы выразить ему мое сочувствие и всю ту жгучую скорбь, которая терзает мое сердце! Его потеря невосполнима - но он должен превозмочь боль и двигаться дальше!!!
Собравшиеся в кабинете военные обреченно переглянулись.
- Майор, - Мустанг устало вздохнул, - вынужден сообщить Вам, что Эдварда здесь сейчас нет. Так что можете не тратить попусту Ваше красноречие.
Генерал поднялся со своего места и отошел к окну. Проклятый дождь продолжал полоскать улицы.
Цельнометаллический заходил рано утром, принес отчет, против обыкновения выполненный старательно и очень аккуратно.
И потом куда-то бесследно пропал. Недавно приходила эта девочка Рокбелл, возмущалась черствостью и бессердечностью генерала и требовала немедленно вернуть Эдварда. Нелестные эпитеты в свой адрес Рой привычно пропустил мимо ушей, а вот местонахождением Цельнометаллического внезапно сильно заинтересовался.
Конечно, если взрослый парень пропадает где-то до самого вечера - это совсем не повод для чрезмерного беспокойства. Но не в такое время. Не когда в городе орудует банда спятивших похитителей (и зачем только им такое количество заложников, если они даже и не пытались потребовать выкуп?). А если учесть, что Эдвард всегда обладал уникальным по силе талантом вляпываться в разные неприятности...
С собой Мустанг всегда был честен. Поэтому пришлось признать, что он действительно волнуется за мальчишку. И чувствует себя в какой-то мере ответственным за него. Как и за многих других.
Ну и пакостное же это все-таки чувство!..
Хотя данное чувство не помешало ему использовать Эдварда в своих личных целях. На самом деле Командование уже тоже наверняка узнало, допросив захваченных террористов, где находится их убежище. Мустанг придумал все это шоу с бегством пары преступников и слежкой за ними для того только, чтобы самому быть в курсе происходящего; без ведома высших чинов отправил Цельнометаллического на разведку, чтобы тот разузнал все лично для генерала. Потому что те самые высшие чины полностью лишили Мустанга доступа к информации по этому делу.
От малоприятных раздумий Роя отвлек зычный голос майора.
- Мое красноречие никогда не пропадает попусту, - возразил Армстронг, проходя наконец в кабинет. - Оно всегда достигает чистых открытых сердец!
Генералу на мгновение показалось, что вокруг головы Могучерукого Алхимика пляшет стайка радостных розовых звездочек. Он досадливо моргнул и решил, что, похоже, явно сегодня переработал.
Хэвок перекатил языком сигарету и криво ухмыльнулся:
- Сожалею, майор, но наши сердца вряд ли можно назвать чистыми и открытыми! А у некоторых здесь, - лейтенант понизил голос и заговорщицки наклонился вперед (Мустанг видел в оконном стекле отражения всех собравшихся в комнате), - вообще нет сердца. Разошлось по рукам многочисленных девушек...
- Лейтенат Хэвок, прекратите паясничать, - строго оборвала его Хоукай, отвлекшись от телефона. - Я уверена, что майора привело сюда дело, а не желание послушать ваши философские домыслы.
Мустанг не смог удержаться от улыбки.
Лицо светловолосого лейтенанта вытянулось, однако прежде, чем он успел что-либо сказать, заговорил Армстронг.
- Вы совершенно правы, подполковник, - кивнул Могучерукий Алхимик. - Я получил приказ от Высшего Командования приступить к захвату тайного штаба Изгнанников, местоположение которого наконец удалось выяснить.
Генерал застыл, потом медленно обернулся, пристально глядя прямо в глаза Армстронгу.
Он был ни единственным, кому новое правительство предпочитало не доверять. Могучерукий Алхимик тоже пострадал из-за своего участия в бунте против прежнего Фюрера. Однако ему, в отличие от Мустанга, была дана возможность реабилитироваться... или же наоборот, в случае неудачи, закопать себя еще глубже.
- Вот как, - после затянувшейся паузы изрек Рой. - Полагаю, Вы зашли с целью получить некоторую дополнительную информацию.
- Не только, - Армстронг выпрямился и щелкнул каблуками. - Я также хотел попросить у Вас в качестве сопровождающих несколько Ваших людей. Чтобы мне было, на кого положиться в непредвиденной ситуации.
Подчиненные генерала вздрогнули, как по команде, и обменялись растерянными взглядами.
«Ну что, Мустанг, чью надоедливую физиономию ты больше не желаешь видеть? Кем тебе не жалко пожертвовать? Без кого из тех немногих людей, которым ты действительно можешь доверять, ты готов обойтись?..»
Рой помедлил, потом четко произнес:
- Старший лейтенант Бреда и старший сержант Фьюри.
Оба уставились на генерала в откровенном ужасе. Причиной которого, как подозревал последний, была вовсе не возможная угроза жизни, а перспектива провести какое-то время почти наедине с Могучеруким Алхимиком.
- Я хочу, чтобы вы отправились вместе с майором и в случае необходимости прикрыли ему спину.
«Если понадобится - то и от своих тоже», - это так и осталось непроизнесенным.
Бреда и Фьюри вытянулись по стойке смирно.
- Майор, - продолжил Рой, поворачиваясь к Армстронгу. - Мне вот что любопытно... Командование ведь категорически запретило вмешиваться в это дело, опасаясь за жизнь заложников. Что же заставило их переменить решение?
Могучерукий Алхимик посмотрел куда-то в сторону и шумно выдохнул, разминая мышцы плеч:
- Заложников становится все больше, и это заставляет скорбеть не только мое сердце. Сегодня исчезли еще несколько иностранных дипломатов... и вместе с ними пропала Райла Блэк.
Мустанг устало потер правый глаз. Тогда все понятно. Вильям Блэк - один из самых влиятельных и уважаемых членов Парламента. И он без памяти любит свою жену. Так что неудивительно, что ему все-таки удалось расшевелить остальных и уговорить их на решительные действия.
Подчиненные Мустанга внимательно вслушивались в разговор, чуть ли ни открыв рты. Только Хоукай продолжила методично разбирать бумаги.
- Вот как. Майор, и последнее, - снова заговорил генерал, задумчиво потирая подбородок. - Я бы посоветовал Вам не нападать ночью: в это время преступники как раз станут ожидать всяких неприятностей и будут настороже… По крайней мере, я бы на их месте вел себя именно так. Лучше подождать до утра и явиться к ним в гости прямо с рассветом.
- Я так и собирался сделать. Хотя бы потому, что мне еще нужно собрать и ввести в курс дела остальных участников операции, моих подчиненных, а на это нужно время.
- В таком случае, не смею Вас больше задерживать. Подполковник, передайте майору отчет Цельнометаллического, - Мустанг кивнул Хоукай.
Армстронг взял у нее бумаги, отсалютовал и направился к выходу. Бреда и Фьюри уныло поплелись следом.
И в этот момент откуда-то из-под стола выполз изгваздавшийся в пыли Блэк Хайят и радостно, бескомпромиссно гавкнул.

URL
2008-02-28 в 01:02 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
* * *


В подземном городе никогда не было рассветов и закатов. Здесь также никогда не было дождя, снега или любых других осадков. Здесь почти совсем не было света - лишь робкие жидкие лучи, кое-как просочившиеся в щели в скале и которых хватало, только чтоб различить смутные очертания зданий.
В подземном городе вообще очень много чего не было. Но самое главное - в нем не было людей.
Когда-то они жили здесь, как и в любом другом городе, но потом все пропали в одночасье. Только иногда заглядывали в гости одинокие странники, никогда не задерживаясь надолго. А некоторое время назад, после того, как все тайные ходы в город замуровали, пропали и они.
Впрочем, похоже, кого-то это все-таки не остановило. Из окон одного большого каменного здания, щерившегося белоколонной ухмылкой, вырывалось пронзительное синее пламя. Внутри здания, на полу огромного бального зала, был выжжен круг со странными узорами внутри, который и порождал сияние.
Город умирал. Уже не надеясь на возрождение, а просто желая, чтобы кто-нибудь пришел и добил его. Кто сказал, что у неодушевленных не может быть суицидальных наклонностей?
Возможно, ждать осталось недолго...

* * *


Тупая протяжная головная боль - это было единственное цензурное словосочетание, которым Ник мог охарактеризовать свое самочувствие. В затылке словно сделали маленькую аккуратную дырочку, залили туда расплавленный свинец и залепили отверстие воском. И потом взболтали все хорошенько.
Иногда Ник очень жалел, что у него такое образное мышление.
Похоже, все-таки не стоило так много пить вчера... или это было позавчера? Да, уже позавчера. Хотя вчера он, кажется, тоже пил. Ну, человек ведь не может не пить, правда? Точнее, может, но очень недолгое время... А он вчера все-таки пил. Сок. Или что это за мутная оранжевая гадость была в баре у Джека? Наверное, действительно не надо было ее пить.
Забыться - слишком большая роскошь для него.
Впрочем, причиной этой дикой головной боли был не алкоголь. Или не только алкоголь.
Погода продолжала чудить. Вчерашний дикий ливень изгваздал улицы липкой грязью и прекратился с чувством выполненного долга. Вечером очень сильно похолодало - а сейчас, когда на горизонте уже брезжило утро, внезапно потеплело, и город заволокло туманом. Который зловеще крался куда-то, распустив свои щупальца по всем улицам.
Иногда Нику начинало казаться, что снега он больше никогда не увидит.
В большом зале клуба опять кто-то гневно заорал, отчего многострадальную голову снова раскололо на части. Похмелье, отвратительная погода и дикий шум - неудивительно, что от нее остались только осколки.
А интересно, каким клеем можно склеить разбившуюся голову?..
Ник глубоко вдохнул и поднялся из-за стола. Конечно, на кухне темно и даже, пожалуй, уютно, а главное - никто не мешает... Но что-то уж слишком они там разошлись. Надо бы пойти проверить, в чем дело.
Как-никак - Босс сейчас решает их судьбу.
Ник приоткрыл дверь и осторожно выглянул в зал.
Там было невероятно людно - казалось, все Изгнанники разом попытались набиться в одно помещение. А может, так оно и было.
У выхода стояла эта женщина. Рядом с ней были ее самые приближенные люди, в том числе Брэндон Фриз, высокий бородатый блондин в темном плаще. Жестокий человек с очень холодными глазами.
А напротив находились все остальные Изгнанники.
Хм, неужели он чуть не пропустил маленькую революцию?..
- Вы останетесь здесь. Военные прознали о нашем убежище и в самое ближайшее время прибудут сюда. Ваша цель - оказать им достойный прием. А мы в это время подготовим к действию нашу основную сцену.
«Нет, похоже, внеплановая революция и свержение тирана временно отменяется», - с грустью подумал Ник.
А потом до него дошло, что именно она сказала.
- Что-о?!? - взревел какой-то здоровяк, пропихиваясь в передние ряды. - Ты что, совсем спятила?! Мы пошли за тобой не для того, чтобы бездарно сдохнуть!!! Хочешь сама смыться, а нас подставить под удар ублюдков в синей форме?!
Остальные согласно зашумели. Ник с удивлением узнал в заговорившем Паула. Похоже, тот так и не смирился с тем, что его отдали под начало Фриза...
Босс улыбнулась и покачала головой с фальшивым сожалением на лице:
- Ах, Паул, Паул... Как тебе не стыдно. Я ведь все помню. Ты допустил очень серьезную ошибку, позволив захватить себя и свой отряд, и теперь у нас из-за этого так много проблем. Я надеялась, что ты еще можешь пригодиться, но... Неужели ты думаешь, что я прощаю ошибки? Тем более, когда человек совершает их дважды?
Она подняла руку - и здоровяк внезапно мешком повалился на спину. Ровно посередине лба у него была маленькая дырочка, из которой мгновенно зазмеились струйки крови, заливая остекленевшие глаза, в которых навсегда застыли ярость и удивление.
На зал обрушилась абсолютная тишина.
Эта женщина невозмутимо убрала пистолет в дамскую сумочку.
- Мне совсем не обязательно использовать алхимию, чтобы расправиться с некоторыми помехами, - она внезапно перестала улыбаться и медленно обвела пристальным взглядом всех присутствующих, словно ожидая, посмеет ли еще кто возразить ей.
Самоубийц не нашлось.
Фриз внезапно шагнул вперед, подкинул в воздух карту с какими-то странными узорами, поймал, прихлопнув между ладонями - и во все стороны от его рук полетели мелкие ледяные иглы, больно впиваясь в кожу Изгнанников.
Раненые взвыли. Ник тяжело сглотнул, порадовавшись, что он стоит далеко и до него ничего не долетело.
- Жалкие трусливые твари, - глухо прорычал верный телохранитель Босса. - Думаете о собственных ничтожных жизнях вместо нашей великой цели! Военные наверняка надеются устроить нам ловушку, заявившись сюда неожиданно. Но только сами попадут в западню. Правительство должно понять и осознать, что с нами шутки плохи! Мы покажем им свою силу и добьемся, чтобы с нами считались. И честь осуществить все это этого выпала вам!
- Хватит, Брэндон, - Босс мило улыбнулась, жестом отзывая алхимика назад. - Не обязательно разъяснять все так подробно, уверена, что если наши друзья немного поразмыслят, то сами поймут справедливость подобного решения. Впрочем... - женщина задумчиво нахмурилась, потом чуть подтолкнула в спину вечно сопровождавшего ее аутичного парнишку. - В знак того, что я не собираюсь вас обманывать или предавать, я готова оставить с вами моего... сына. Грегори, - обратилась она к одному из своих верных слуг-алхимиков, - присмотри за мальчиком.
Немой жилистый мужчина с изуродованной щекой, закутанный в плащ с капюшоном, поклонился, приложив правую руку к груди.
Изгнанники стирали с лиц кровь, оставшуюся от впившихся ледяных игл Фриза, и растерянно переглядывались. Босс окинула всех презрительным взглядом, потом развернулась к выходу. За ней последовали ее приближенные, причем Фриз подхватил на плечо довольно большой матерчатый сверток, подозрительно похожий на человеческую фигуру. Из складок ткани торчала механическая рука.
Ник досадливо скривился, ослабляя галстук. Из-за того, что в помещение набилось такое дикое количество людей, здесь практически невозможно стало дышать.
Эта женщина умеет управлять людьми.
Вот только у Ника не возникало никаких сомнений, что в случае малейшей опасности немой Грегори подхватит мальчишку и немедленно ретируется. Похоже, им всем суждено оказаться просто приманкой, которой Босс спокойно пожертвует, чтобы выиграть время для осуществления своих собственных непонятных планов.
Ник никогда не был радужным идеалистом. И никаких высоких целей, призванных изменить мир к лучшему, не преследовал. Он просто хотел отомстить.

URL
2008-02-28 в 01:03 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
* * *


Старший сержант Кейн Фьюри нервным жестом поправил очки и осторожно выглянул за угол. За углом ничего подозрительного, да и вообще сколько-нибудь необычного не наблюдалось. Только точно так же притаившиеся сослуживцы.
Фьюри прислонился спиной к стене и очень печально вздохнул. Он всего лишь скромный кабинетный работник, радиотехник-связист, и ему совсем не место на поле боя! Он и в армию-то пошел в надежде, что в настоящих сражениях участвовать не придется. И почему генерал отправил на это задание именно его?! Кейну вполне хватило и того, что во время бунта против прежнего фюрера ему довелось несколько дней изображать из себя подполковника, а тогда еще лейтенанта Хоукай…
Неожиданно ему на плечо опустилась чья-то тяжелая рука:
- Эй, ты чего приуныл?! - Бреда широко ухмыльнулся, принимая как можно более героический вид. - Тайная операция - лучшая тренировка для тела и духа!
- Х-хейман, ты меня пугаешь, - пролепетал Фьюри, покрепче прижимая к себе автомат. - Ты слишком много общаешься с майором Армстронгом!
- Друзья мои! - раздался над ними громкий шепот помянутого майора, который, наверняка, прекрасно было слышно на другой стороне улицы, в «Фиолетовом круге» (что за дурацкое название для ночного клуба!). - Настало время покарать дерзновенных преступников!! Да познают они силу нашей доблестной армии и великолепие моих мускулов!!!
С этим призывом он бросился в атаку прежде, чем хоть кто-либо успел среагировать. Подлетел ко входу в клуб и, вместо того, чтобы просто вынести дверь, с помощью алхимического преобразования полностью обрушил стену, обнажив темные и пустые внутренности здания.
- Выходите, низкие твари! - громогласно возгласил Могучерукий Алхимик. - Я, Алекс Луис Армстронг, продемонстрирую вам уникальную технику смертоносного удара, передававшуюся в нашей семье из поколения в поколение!
Военные, раньше не работавшие с Армстронгом, озадаченно переглянулись. Те, кому видеть Могучерукого Алхимика в действии уже доводилось, только обреченно вздохнули.
- Все-таки у нашего майора очень оригинальный стиль ведения боя, - почесал в затылке Бреда.
«Это не захват террористов, а какая-то комедия абсурда! Мама, и зачем я вообще пошел в армию?!» - тоскливо подумал Фьюри.
Военные опомнились и все-таки бросились на помощь своему командиру, уже проникнувшему в логово противника.
Внутри клуба было тихо и идеально пусто, но майор все равно приказал двигаться как можно осторожней. Это вполне могла оказаться ловушка.
Грязный скрипящий пол, исцарапанные столы, застиранные занавески на окнах - и это убежище преступников, уже почти полгода безнаказанно терроризировавших Централ?!
Фьюри опять поправил очки и вместе с несколькими солдатами последовал за Армстронгом проверять одну из дверей, ведущих из зала куда-то в глубь здания.
И почти сразу уткнулся носом в резко затормозившего Бреду.
- А, что, неожиданное нападение?! - очки сержанта чуть не слетели с его носа, но он вовремя успел подхватить их и не без опаски выглянул из-за спины приятеля.
Дверь, похоже, вела на местную кухню. А посреди этой кухни, прямо на полу, сидел светловолосый мальчик лет тринадцати в просторном белом одеянии. Солдаты замерли, не зная, как реагировать на подобное, и вопросительно поглядывали на своего командира. А тот застыл изваянием и смотрел на ребенка в откровенном шоке.
- Ты... - наконец произнес он, но продолжить фразу не успел.
Потому что внезапно откуда-то сверху молча обрушились те самые бандиты, которых они пытались застичь врасплох и поймать в ловушку.
Фьюри еле успел поставить блок, защищаясь автоматом от странной помеси копья и серпа, которым его попытался атаковать какой-то бородатый мужик. О том, что автомат, вообще-то, может стрелять, сержант благополучно позабыл. Внутри все заледенело от вязкого ужаса, сердце лихорадочно стучало где-то в ушах.
Так нечестно! Враги, прежде, чем нападать, должны были сначала представиться, объявить свои цели, требования... или по крайней мере хотя бы не кидаться без предупреждения!!! В книжках, по крайней мере, все всегда обстоит именно так...
Судя по крикам, лязгу и редким звукам выстрелов, доносившимся из зала, там происходило то же самое.
Фьюри инстинктивно увернулся, отпрыгнул назад, отгораживаясь от противника опрокинутым столом. Однако тот, как ни странно, преследовать жертву не стал и напал на другого военного, оказавшегося поблизости. Сержант от этого окончательно растерялся, заозирался по сторонам, высматривая других противников. Мальчик, сидевший на полу, куда-то исчез, майор Армстронг и старший лейтенант Бреда - тоже. Должно быть, они вернулись в зал. Немного поколебавшись, Фьюри также метнулся туда. Все равно здесь от него никакой пользы, а, судя по уступавшему военным количеству бандитов, ребята и без него прекрасно справятся.
А вот в зале дела обстояли много хуже. Бандиты теснили военных к дальней стене, те отчаянно отбивались. Армстронг с ходу возводил при помощи алхимии оборонительные укрепления из всего, что попадалось под руку.
Окончательно растерявшийся от мельтешения вокруг Фьюри внезапно понял, что смущает его больше всего: бой проходил в абсолютном молчании. Даже криков раненых не было слышно... или пока просто не было раненых? Или были только убитые?..
Так, это явно не то, о чем стоит сейчас думать! Похоже, ему самое время спросить себя: он мужчина - или мышь?! Решив, что все-таки первое, Фьюри храбро ринулся на помощь товарищам...
И только тут сообразил, что оказался отрезан от своих порядочной толпой бандитов. Но отступать было поздно, потому что его явно уже заметили.
Делать и только потом думать - самый худший тип поведения!..
«Эй, я совсем не хочу становиться главным героем! И вообще геройствовать!!!» - Фьюри испуганно попятился от наступавших на него двух громил особо зверского вида...
...и в тот же миг на крышу здания обрушилось что-то очень тяжелое. Мебель испуганно подпрыгнула, с потолка посыпалась штукатурка. Бой мгновенно прекратился, все собравшиеся тревожно смотрели вверх, на натужно заскрипевшие балки. А потом бросились врассыпную, совершенно не беспокоясь, где свои, а где - чужие.
И потолок обрушился с диким грохотом, подняв тучи мелкой пыли.
На мгновение - оглушающая тишина. А потом что-то огромное, обрушившее потолок и само упавшее вместе с ним, выпрямилось и отряхнулось.
Фьюри окончательно пришел к выводу, что все, что происходит вокруг - просто бред. Сон. Морок. Или какие еще там есть синонимы?
Потому что такого просто не может быть.
Не может быть таких огромных чудовищ с акульей пастью, лишь весьма отдаленно похожих на человека.
Люди не умеют так рычать. Люди не могут так двигаться. У людей не бывает таких длинных цепких языков.
Жуткое нечто повело носом, протяжно хихикнуло - и внезапно схватило сразу двоих бандитов, оказавшихся ближе всего. Тех, что как раз направлялись к Фьюри.
Схватило и - нет, что за бред, такое точно нереально, не верю, не хочу видеть, уберите!!! - разом проглотило их, так и не успевших закричать, до невероятия широко разинуло свою безобразную пасть. Проглотило, икнуло, опять хихикнуло.
И заметило оцепеневшего Фьюри.
Ухмыльнулось и поползло к нему, скалясь и капая слюной, как огромный бульдог.
Сержант всегда любил собак. Казалось неправильным и оскорбительным сравнивать это нечто с ними, но почему-то других ассоциаций не возникало.
В голове внезапно стало пусто и звонко, только металась в лихорадочной панике пара каких-то глупых мыслей.
Фьюри обреченно выдохнул, опуская автомат, явно совершенно бесполезный против этой твари.
«Все-таки правильно мне мама говорила не ходить в армию...»
Смазанное движение уже где-то на периферии отключающегося создания, глухой хлопок...
...и вязкая темнота.

URL
2008-02-28 в 01:04 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
* * *


Винри беспокойно расхаживала по узкому, идеально чистому коридорчику-приемной. Семь шагов, поворот, три шага, не запнуться о торчащую половицу, еще четыре, снова поворот - и так уже около часа. За этим же увлекательным занятием она провела и прошлый свой визит в штаб военных, когда приходила сюда вчера днем. В кабинет генерала ее сейчас не пустили (впрочем, наверное, и хорошо: девушка все равно толком не знала, что она могла бы сказать Мустангу... но явно ничего хорошего). Но и на улицу тоже пока не гнали. Так что Винри продолжала свои увлекательные перемещения.
Это помогало не думать.
Эдвард отсутствовал уже почти двое суток. Ну, правда, если верить тому же Мустангу, Цельнометаллический Алхимик благополучно выполнил свое задание и принес отчет вчера утром... а потом пропал.
А сейчас ведь уже вечер...
Ну и куда этот идиот мог подеваться?!
Винри сорвала с работы Ческу и обегала с ней все библиотеки в городе. Без толку. Впрочем, на удачу девушка особо и не рассчитывала. Если Эдвард не хотел, чтобы его нашли, - отыскать его было практически нереально.
- Если он может жить надеждой - что в этом плохого? – Грэйсия-сан печально улыбнулась, поглаживая волосы заснувшей у нее на коленях дочери.
Девушка тщательно гнала от себя мысли, что друг мог отсутствовать не по своей воле.
Шаг, шаг, поворот.
Проклятые военные!
Винри уже успела серьезно пожалеть, что привезла Эдварда в Централ. Похоже, ничего хорошего из этой затеи не выйдет... уже не вышло.
Беспокойство девушки подпитывала еще и атмосфера в штабе. Носилось в воздухе что-то затаенно мрачное и тревожное, хотя еще вчера ничего подобного не чувствовалось.
Но все-таки это было лучше, чем сидеть, ничего не делая, в доме Грэйсии-сан. В основном потому, что Винри чувствовала себя страшно виноватой перед женщиной, хоть и понимала, что вроде бы для этого нет никакой причины.
Наверное, надо бы навестить могилу подпол... генерал-лейтенанта Хьюза. А не тратить время на бессмысленное расхаживание по пустому коридору.
Дверь, ведущая на улицу, вдруг тихо скрипнула и медленно приоткрылась. Девушка замерла на середине шага, чувствуя, как бешено колотится сердце. Ощущение тревоги усилилось. Почему-то мелькнула глупая мысль, что это обязательно должно быть привидение.
Убеждая себя сейчас же успокоиться, Винри протяжно выдохнула, выхватила из-за пояса любимый гаечный ключ и с силой метнула его в вошедшего.
Эдвард еле успел увернуться, в шоке уставился на вмятину, оставшуюся в двери, и перевел на девушку почти испуганный взгляд:
- В-винри, ты чего?..
Та фыркнула, чувствуя, что сердце продолжает отчаянно колотиться - но теперь уже от радости и невероятного облегчения.
- Скажи спасибо, что у меня второго с собой нет. Где ты шлялся?! Почему не предупредил? Неужели ты правда такой идиот, что не подумал, что мы все будем за тебя волноваться?! - Винри сердито нахмурилась, скрестив руки на груди. - И вообще, зачем ты пришел сюда? Задание ведь, как я понимаю, ты еще вчера выполнил... Почему не пошел к Грэйсии-сан?
Парень рассеянно потер правое плечо, огляделся, словно только что сообразив, где он находится, и немного виновато посмотрел на девушку:
- Не знаю. Мне почему-то показалось, что так будет правильно... А ты что здесь делаешь?
Винри устало опустилась на стоявший у стены стул:
- Неужели не очевидно? Тебя дожидаюсь. И вообще, не смей больше никуда уходить один! Раньше вас всегда было двое, а теперь, когда Ал... Теперь тебя буду сопровождать я! И только посмей заявить, что я бесполезна!!!
- Винри... - Эдвард мгновенно переменился в лице, отворачиваясь. - Если бы все было так просто...
Внезапно дверь, располагавшаяся в другом конце коридора, резко распахнулась.
- Что здесь за шум, что происхо... Эдвард?!
На пороге стояла лейтенант Мария Росс, за ее плечом, как всегда, маячил сержант Денни Брош.
- Добрый вечер, - поздоровался Эд, вежливо улыбаясь.
- Эдвард Элрик?! - вслед за Росс воскликнул Брош. - Надо же, парень, ты правда вернулся! Генерал говорил об этом, но, признаться, как-то не верилось... - неожиданно его лицо приняло скорбное выражение. - Мы сочу... К-ха-к-ха!..
- Он хотел сказать, что мы очень рады тебя видеть! - с милой улыбкой сообщила темноволосая женщина, делая вид, что это совсем не она только что врезала напарнику локтем в живот.
- Я тоже... Правда, я тоже очень рад, что у вас все хорошо!
- С чего ты это... к-ха... взял? - прохрипел Брош, тщетно пытаясь распрямиться.
- Ну... это видно, - просто ответил Эд, очень внимательно глядя на военных.
Винри, чувствовавшая себя здесь несколько лишней, внезапно поняла, что ее удивило в облике друга. Он казался каким-то... очень спокойным. Чтобы не сказать умиротворенным.
Лейтенант Росс отчего-то смутилась, потом строгим печатным шагом преодолела разделявшее их расстояние - и крепко обняла Эдварда, хрипло прошептав:
- С возвращением.
Винри видела, как расширились глаза Эда. Он попытался что-то сказать, его руки нерешительно дрогнули... и наконец он все-таки обнял женщину в ответ:
- Спасибо, - и неожиданно негромко добавил со странной лукавой интонацией. - Знаете, я думаю, у вас будет много детей, и все они будут очень сильно вас любить.
Мария мгновенно отпрянула, стремительно покраснев, но сказать ничего не успела.
- Эдвард. Хорошо, что ты вернулся. Пойдем, генерал хочет тебя видеть, - не добавив больше ни слова, подполковник Хоукай, выглянувшая из комнаты, из которой раньше появились Росс и Брош, четко развернулась на месте и ушла.
Эдвард растерянно моргнул, потом извиняющеся улыбнулся Марии и последовал за Хоукай. Винри, не собиравшаяся изменять своему слову, подхватила с пола гаечный ключ и бросилась за ним следом, оставив позади окончательно смутившуюся Росс и так и не оклемавшегося Броша.
Из кабинета Мустанга доносился дикий грохот и чьи-то крики. Винри и Эдвард замерли в изумлении, но подполковник бесстрашно распахнула дверь и настойчиво подтолкнула их вперед, никак не прокомментировав присутствие механика.
Внутри, как ни странно, все оказалось относительно спокойно. За исключением того, что в дальнем углу рыжеватый толстяк с перебинтованной рукой пытался вжаться в стену, забравшись с ногами на стол. Внизу радостно подпрыгивал, махая хвостом и звонко гавкая, черно-белый щенок-подросток. Рядом стояли седой мужчина со скорбным лицом (кажется, его звали Фарман) и безудержно хохотавший блондин с неизменной сигаретой в зубах (его имя Винри опять позабыла).
- Уберите от меня это чудовище! - неожиданно взвыл толстяк, и девушка поняла, что это именно его вопли были слышны в коридоре. – Ян Хэвок, а ну прекрати ржать! Это совсем не смешно!!! Я ненавижу собак!.. И вообще, я ранен в бою, мне надлежит находиться в полном покое...
- Подполковник, - подал голос сидевший за столом у окна хозяин кабинета, - сколько раз я просил Вас не приводить сюда это животное! Оно мешает работать.
- Оно мешало бы вам работать, если б хоть кто-нибудь здесь был знаком с самим словом «работа» и мог бы объяснить его значение без помощи толкового словаря, - невозмутимо ответила Хоукай, проходя к своему месту и отзывая расшалившегося щенка.
Хэвок подавился сигаретой и закашлялся. Однако, как ни странно, именно он первым заметил Эдварда и Винри:
- О, Эдвард, и юная леди тоже здесь! Давненько с вами не виделись. Э-э, вернее, всего несколько дней... но кажется, что больше. Генерал сказал, что ты заходил вчера с утра, но мы как-то не пересеклись...
- Добрый вечер! - поздоровался в ответ Цельнометаллический Алхимик, просияв совершенно несвойственной ему мягкой улыбкой.
Винри как-то не сразу сообразила, что ей тоже неплохо было бы поприветствовать собравшихся. До чего же неловко!..
А еще у нее почему-то мелькнула мысль, что, похоже, этот блондин с сигаретой, Хэвок, тоже не помнит ее имени.

URL
2008-02-28 в 01:04 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
Эдвард огляделся и немного тревожно нахмурился:
- А где Фьюри-сан?
Винри не сразу поняла, о ком он. Ах да, тот забавный маленький очкарик! И правда, куда он мог подеваться?
Военные вдруг резко посерьезнели. Девушка почувствовала, как напрягся стоявший рядом друг. Да и сама она вдруг почувствовала смутное беспокойство, хотя все эти люди были ей, в сущности, никем.
Мустанг откинулся в кресле, сомкнув кончики пальцев:
- Сегодня утром отряд военных под командованием майора Армстронга провел захват тайного убежища преступной группировки, называвшей себя Изгнанниками. Старший сержант Кейн Фьюри пострадал при исполнении служебного долга.
- Ха, пострадал он! - фыркнул рыжий толстяк, наконец слезая со стола. - Да его зацепило значительно слабее, чем меня! Но при этом я по завершении операции добросовестно вернулся на службу, а этот придурок отправился отлеживаться в госпиталь с диагнозом «шок и нервное потрясение».
- Но, полагаю, на его месте с любым из нас произошло бы то же самое, - заметил молчавший до того седой Фарман.
Эдвард явно никак не мог решить, можно ли ему уже облегченно вздохнуть, и переводил вопросительный с одного на другого. Винри с прискорбием вынуждена была признаться себе, что вообще перестала понимать что бы то ни было, поэтому ей оставалось только внимательно наблюдать за другом и остальными собравшимися.
- Да уж, пожалуй, - толстяка заметно передернуло. - Я-то эту тварь только издалека видел, да и то жутко сделалось... А к Кейну она ведь совсем близко подползла! Бррр!
- Тварь? - удивленно переспросил Эдвард.
- Ну да. По крайней мере, человеком это можно назвать только с о-очень большой натяжкой. Наверное, это был результат какого-то давнего эксперимента этой проклятой Пятой лаборатории! В общем, выглядело оно, как огромный жирный слизняк с руками, ногами и безобразной башкой. И это существо пыталось всех нас... съесть, - рыжего опять передернуло. - Причем не только нас, но и бандитов тоже. Одной из первых жертв тварь выбрала старину Фьюри, но тот не растерялся и всадил ей пулю прямо в лоб!
- Зная Фьюри, могу предположить, что сделал он это чисто на автомате, - негромко прокомментировал Мустанг, глядя куда-то в сторону.
- Ну, не знаю, - почесал в затылке толстяк. - Однако это детали! Главное, что эта тварь провалялась меньше минуты (Кейн, кстати, тоже повалился в обморок), а потом вдруг вскочила, как ни в чем не бывало!.. Правда, похоже, обиделась на подобное обращение и быстро куда-то сбежала. А оставшиеся бандиты поспешили сдаться...
Винри очень внимательно следила за другом, поэтому видела, как его лицо стремительно побледнело и помрачнело. Потом вдумалась в слова военного... особенно в слова насчет «съесть»... и почувствовала, как ей серьезно поплохело. Кажется, Эд и Ал как-то упоминали при ней гомункула, способного преспокойно сожрать человека. Девушке повезло, и сама она с ним не встречалась... но Раса и недо-Триши Элрик ей было более чем достаточно.
Неужели эти существа еще остались?..
Мустанг, пристально смотревший на гостей, выпрямился:
- Господа, я вынужден попросить вас покинуть помещение, - хотя в его голосе звучала не просьба, а сухой приказ. - Риза... ты можешь остаться.
Женщина коротко кивнула, остальные удивленно взглянули на командира - и покорно направились к выходу.
- Да, да, все понятно, большим шишкам надо посекретничать! - прокомментировал ухмылявшийся Хэвок, проходя мимо, и потрепал Эда по плечу. - Кстати, тебе повезло, что майор Армстронг уже ушел! А то он очень хотел тебя увидеть и продемонстрировать всю силу своей любви.
Эдвард вымученно улыбнулся в ответ. Винри вспомнила огромного громогласного майора и невольно передернулась.
Какое-то время после того, как за ушедшими закрылась дверь, царило полное молчание. Эдвард и Мустанг пристально смотрели друг на друга, Хоукай неподвижно замерла у стола генерала, а Винри откровенно не знала, куда себя приткнуть. Но на всякий случай покрепче сжала в руке гаечный ключ. Для уверенности.
Наконец Мустанг вздохнул и потер лоб ладонью:
- Как видишь, Цельнометаллический, нам удалось разобраться не со всеми гомункулами. Наверное, все было бы гораздо проще, если б ты все-таки рассказал мне, что именно произошло полгода назад в подземном городе.
Эдвард ничего не ответил, только упрямо закусил губу. Мустанг опять вздохнул:
- Ну ладно. В этот раз встреча с одним из этих существ была недолгой и особых бед за собой не повлекла. Кто бы мог подумать, что Фьюри... Вот уж воистину, иногда люди совершают то, чего от них никто не ожидает. Однако несмотря на то, что операция по захвату преступников сегодня утром прошла удачно, дело это далеко не закрыто. Заложники так и не были найдены.
- Зато в документах некоторых из пропавших дипломатов, - продолжила за замолчавшего командира Хоукай, - и в личной переписке Райлы Блэк, жены одного из видных членов Парламента, были обнаружены документы, указывающие на их прямую связь с Изгнанниками.
Эд изумленно вскинул голову:
- Внутриправительственный заговор?
- Не совсем, - генерал криво усмехнулся. - Но что-то общее есть. Как бы там ни было, преступники теперь явно попытаются заставить нас плясать под свою дудку. Возможно, заманить куда-то. Командование изрядно обеспокоено происходящим и, хоть и не хочет этого показывать, пребывает в растерянности. Захваченные сегодня Изгнанники - всего лишь пешки, которыми сознательно пожертвовали. Причем заодно с военными пытались убрать и их, своих же. Вероятно, чтобы не выболтали лишнего.
- Как... как неправильно, - прошептал Эд, глядя почему-то на свою правую руку.
- Ты ведь уже не ребенок, должен понимать, что далеко не всех в этом мире волнует, что правильно, а что нет, - фыркнул Мустанг.
- Ну, вас ведь это тоже не всегда волнует, - вырвалось у Винри прежде, чем она поняла, что ей стоило бы придержать язык. Хотя бы ради подполковника Хоукай.
Генерал очень пристально посмотрел на девушку, явно над чем-то размышляя.
- Просто у меня свои критерии правильности, - наконец сказал он. - Но и по моим критериям не следовало бы вмешивать вас обоих в это дело. И рассказывать вам все то, что я только что рассказал. Но... Есть еще кое-что, - Мустанг принялся сосредоточенно рыться в своих бумагах. - В «Фиолетовом круге» не было обнаружено никаких следов Красного камня. Хотя сейчас это не главное, - похоже, наконец отыскав то, что требовалось, он задержал взгляд на помятом клочке бумаги. - Есть кое-что, что вы имеете право увидеть. Вы оба. Подойдите.
Ребята осторожно приблизились, причем девушка в любой момент ожидала какого-нибудь подвоха. Эдвард немного неуверенно взял протянутый листок.
Набросок. Обыкновенный быстрый набросок простым карандашом. Правда, выполненный с достойным уважения мастерством... Но все равно, ничего бы не было в нем необычного - если бы не это лицо.
- Полагаю, майор Армстронг, - словно сквозь глухой туман услышала Винри, - не раз распинался при вас о множестве искусств, передающихся в их неподражаемой семье из поколения в поколение, одним из которых является искусство художников-живописцев.
Рука Эдварда тряслась. Практически ходила ходуном. И листок трясся вместе с ней, так, что изображение становилось размытым. Но все равно не оставалось никаких сомнений, что на нем нарисован именно...
... Ал.
Конечно, он был не точно таким, как его помнила Винри в десятилетнем возрасте. Года на два-три постарше. И челка отросла очень сильно, почти как у Эда... да и остальные волосы тоже казались значительно длинней той аккуратной короткой стрижки, которая всегда была у младшего из братьев Элриков.
Но все-таки не могло быть никаких сомнений в том, что это действительно Ал.
Но... как?!
- Майор видел ваши детские фотографии, когда заезжал с вами в Ризенбург, - продолжал тем временем генерал. - Да и я тоже. По-моему, сходство очевидно.
Эдвард открыл рот, пытаясь что-то ответить, но извлечь из себя какие-либо звуки ему удалось только со второй попытки.
- Не... невоз.. можно, - прошелестел он.
- Факты говорят обратное, - неожиданно мягко возразил Мустанг. - Похоже, тебе удалось вернуть Альфонса. Или, по крайней мере, его тело. Но он каким-то образом попал к Изгнанникам. Возможно, тоже в качестве заложника. Ты все еще не хочешь мне ничего рассказать?
Винри сморгнула, в шоке глядя куда-то в пол. Выходит, все эти полгода они страдали зря? Ал все это время был жив?! И находился в плену?
Или... оставался там по собственному желанию?.. Что, если он вдруг ничего не помнит о себе?
И откуда только в голове берутся подобные глупые мысли!..
Эдвард мотнул головой и скомкал листок:
- Это не Альфонс.
Винри посмотрела на него с изумлением.
Почему он отрицает, когда наконец-то появился какой-то призрак надежды?..
- Эдвард, - осторожно начала Хоукай, опередив тоже собравшегося заговорить Мустанга, - я понимаю, тебе тяжело признать...
- Нет, вы не понимаете, - оборвал ее парень. - Это не может быть Альфонс. Потому что... - он низко наклонил голову, сжал механическую руку в кулак и прижал ее к груди. - Потому что Альфонс Элрик - я.

URL
2008-04-20 в 21:40 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
Глава 5: Истина за истиной


Еще в детстве у них была одна любимая игра, о которой не знала даже Винри. Они выбирали какое-либо чувство и пытались представить, какой у него может быть запах и вкус, а потом рассказывали друг другу. Ведь кто может доказать, что нематериальные вещи лишены всего этого? Так, голод был пресным и с ароматом только что выпеченных булочек с корицей; скука имела вкус овсянки и запах дыма и пыли; азарт казался острым и перченым, а пах яблоками; вкус лени напоминал тягучую карамельку, а запах - паленую резину; одиночество казалось кислым настолько, что сводило скулы, а запах его походил на старую ветхую книгу; обида была горькой, как противное лекарство, и вообще ничем не пахла; гордость, напротив, не имела вкуса, но ее аромат наводил на мысли о воде и сильном порывистом ветре. А любовь... Любовь по вкусу была похожа на вишню и пахла, как волосы мамы.
Сотни человеческих чувств и эмоций, которые так интересно было пытаться перенести в материальный мир. Они так казались проще и понятнее.
Ал часто вспоминал эту игру, пока был доспехом. Таким образом он мог хотя бы не забыть окончательно, что такое вкус и запах. Ведь из пяти человеческих чувств ему остались доступны только зрение и слух; даже осязание казалось чем-то абстрактным. Металлические руки, громоздкие и неуклюжие, не способны были ничего ощутить, даже если Ал пытался что-то взять. Неповоротливые ноги не чувствовали земли под собой. Приходилось внимательно смотреть на собственные конечности, чтобы убедиться в том, что они функционируют правильно.
А вот чувства-переживания, чувства-эмоции... Они были всегда. Хотя порой Алу казалось, будто их тоже не может быть просто по определению, раз он сам вроде как не совсем существует.
Почти каждый день в эти четыре года их бесконечных странствий Альфонс выбирал какое-то одно чувство (до этого он и не подозревал, что этих человеческих чувств на самом деле так много!), вспоминал их игру и старался представить себе вкусы и запахи.
Получалось плохо. В первый год. А потом вообще ничего не выходило. Потому что Ал постепенно почти совсем забыл, что значит быть настоящим. Что вообще может значить быть настоящим.
Хотя нет. Одно чувство все-таки всегда сохраняло память о своем вкусе и запахе.
Вина.
Полынь и сладковатый аромат тления.
Вина перед мамой за то непростительное преступление, что они совершили. Вина перед братом за то, что не остановил его, за то, что, получается, именно из-за него Эдвард лишился не только руки, но и ноги. Вина перед Винри и бабушкой Пинако за то, что они с братом всегда приносили им одни только неприятности. Вина перед сенсеем за их обман. Вина перед Ниной за то, что они не успели... перед подполковником Хьюзом и его семьей... перед Скаром... Вина перед всеми теми людьми, ожиданий которых они не оправдали. Перед всеми теми, кто погиб из-за них. Перед всеми теми, кто был принесен в жертву Философскому камню.
Вина, вина, вина... Иногда Алу казалось, что он состоит из одной только вины, липкой, как деготь.
И чувство это только усилилось после того, что произошло почти полгода назад в руинах подземного города.
На Ала разом обрушились вкусы, запахи... возможность осязать... ощущать холод, тепло, голод и прочие физические чувства...
Но все равно все это заслоняли горькая полынь и тошнотворный сладковатый аромат тления. И они становились только сильнее.
Вина за украденную жизнь.
Жизнь самого близкого и родного человека во всем мире.
Наверное, всем было бы проще, если б Ал действительно умер в ту ночь. Как должен был изначально.
Вина - а еще цепенящий ужас. И абсолютное незнание, непонимание, что же делать дальше.
- Значит, Философский камень все-таки был уничтожен, - вырвал его из вязкого омута вины задумчивый голос генерала Мустанга.
Альфонс встряхнулся и потер правую руку. Холод металла под пальцами, почти незаметные швы и винтики. Странно, но автомэйл был одновременно похож и не похож на его руки доспеха. С одной стороны - тоже нельзя ощутить жар, холод... но, возможно, из-за того, что протез был соединен с нервами, кончиками пальцев Ал мог на ощупь почувствовать, например, поверхность стола. Или любой другой предмет, до которого дотронется.
- Повтори-ка еще раз, что именно произошло с Эдвардом? - Мустанг посмотрел прямо на него, очень требовательно и жестко, не давая возможности уйти от ответа.
Впрочем, какой смысл молчать теперь, когда тайна все равно раскрыта?
- Нии-сан... - он запнулся, опять услышав этот голос, чужой голос, которым он не должен был, не имел права говорить. - Нии-сан не смог вернуть мое тело... и отдал мне свое собственное. А сам... исчез.
Генерал поднялся со своего места и отошел к окну. Альфонс внезапно подумал, что Мустанг, наверное, может видеть в оконном стекле не просто отражение комнаты, а то, что стоит за внешней оболочкой вещей.
И откуда только такая мысль?..
- Не смог вернуть, значит? - протянул Мустанг. - Похоже, это спорный вопрос... Ну что ж, теперь хотя бы понятны странности в твоем поведении, - внезапно переменил он тему. - Вы с Цельнометаллическим совершенно по-разному реагируете на вещи. Да и манера разговора у вас тоже разная.
Ал закусил губу и очень тихо ответил:
- Я пытался... отыгрывать роль нии-сана. Когда понял, что именно произошло, и более-менее пришел в себя. Но... у меня ничего не получилось, - он вымученно улыбнулся. - На самом деле я бы никогда не смог заменить нии-сана. Даже попытаться это сделать было бы глупо.
Ал услышал, как судорожно вдохнула Винри. После его признания девушка не произнесла ни слова и избегала смотреть на него. Сидела на стуле у стены, молча и абсолютно неподвижно, словно закаменев.
Перед ней Альфонс теперь тоже чувствовал еще большую вину, чем раньше... Впрочем, не имеет смысла опять думать об этом, по крайней мере, сейчас. Вообще за эти полгода у Ала появилась малодушная привычка откладывать некоторые мысли и чувства на потом.
- Ладно, неважно, - генерал вернулся к своему столу. - С учетом того, что ты мне рассказал о Философском камне... Вряд ли у Изгнанников есть реальный шанс воссоздать его: я не слышал, чтобы среди них были сильные алхимики. Но это не отменяет того факта, что Красный камень нужно отыскать и уничтожить.
- Мустанг-сан, а откуда вообще стало известно, что у них есть Красный камень?
Генерал нахмурился и поправил повязку на глазу. И с явной неохотой произнес:
- Шу Такер.
Ал вздрогнул, невольно сжав левую руку в кулак. Этот человек... он все еще жив?..
- Чуть больше месяца назад он просил меня о тайной встрече, - Мустанг нахмурился еще больше. - Он помогал Изгнанникам в создании Красного камня в надежде, что это сможет как-то помочь ему самому. Однако, похоже, о самом Камне им рассказал кто-то другой... может, еще один беглец из Пятой лаборатории. Но Такер внезапно почему-то решил, что ему не стоит больше оставаться с Изгнанниками; может, узнал о чем-то, что могло угрожать его собственной жизни. И решил поделиться со мной информацией в надежде, что я помогу ему бежать.
Альфонс очень внимательно смотрел на лицо генерала, считая удары собственного - чужого - сердца.
- А... где он теперь?
Мустанг отошел к стеллажу в углу и принялся что-то искать там.
- Не знаю, - наконец ответил он. - Исчез куда-то вместе со своей химерой. В любом случае, это не имеет значения. Что сейчас действительно важно - так это то, что Командование ничего не знает о Красном камне. Я не стал докладывать им.
- Но почему?! - невольно воскликнул Ал, откровенно не понимая.
Укрывательство информации ведь считается преступлением для офицера?..
Мустанг даже не взглянул на него.
- Какой смысл искушать их возможностью создания Философского камня? Все те, кто знал секрет изготовления Красного камня, либо погибли, либо исчезли; те ученые, которых Изгнанники пытались захватить в поезде, на самом деле не знают почти ничего, - он наконец повернулся с высокомерной самовлюбленной ухмылкой на лице. - И потом, может, я хочу получить Красный камень лично для себя? И создать с его помощью новый Философский?
Ал вздрогнул от неожиданности, потом немного неуверенно улыбнулся:
- Мустанг-сан, не шутите так!..
- А кто тебе сказал, что я шучу? - мгновенно ответил генерал, опять поправляя свою повязку.
Альфонс замер. Нет, Рой Мустанг не такой человек!
Или?..
- Зачем Вам это? - наконец осторожно спросил он.
- Я могу с ходу назвать тебе с десяток этих «зачем»! - сухо отрезал генерал, швыряя на стол перед Алом какую-то карту. Потом опустил плечи и устало добавил. - Не волнуйся, на самом деле я не буду пытаться сделать Философский камень. Хотя бы потому, что заплатить придется больше, чем получишь в итоге. К тому же, я терпеть не могу повторять чужие ошибки.
Он расправил карту, оказавшуюся сверхподробной схемой города с какими-то пометками простым карандашом.
- Так что Красный камень необходимо просто уничтожить. Чем скорее, тем лучше, - генерал задумчиво постучал пальцем по подбородку. - Сегодня в первой половине дня мне пришло анонимное письмо, в котором сообщалось, где скрываются оставшиеся Изгнанники.
- Но... но ведь это наверняка ловушка!
- Наверняка, - генерал опять усмехнулся, на сей раз почти хищно. - Майор Армстронг сегодня с утра побывал в подобной ловушке. Так что теперь моя очередь. К тому же, мне уже так надоели эти бессмысленные рассусоливания проблем в Парламенте и их апатичное бездействие. Так что я с преданными мне людьми собираюсь навестить это место. Еще бы только найти его на карте!..
- Разве за подобное самоуправство Вам не грозит трибунал? - Ал окончательно перестал понимать что бы то ни было.

URL
2008-04-20 в 21:42 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
- Разумеется. Если об этом узнают, - усмешка Мустанга стала какой-то очень нехорошей, даже немного жутковатой. - Но я сделаю все, чтоб они ничего не узнали раньше времени. К тому же, если то, что я задумал, удастся... то мне будет, чем оправдаться. Если нет - что ж, в таком случае одобрение и осуждение начальства уже будут мне равно не важны.
- А что насчет тех людей, которые пойдут с Вами? - внезапно резко спросила Винри, не глядя на них.
Ал вздрогнул от неожиданности. Он даже как-то и не думал, что девушка вслушивается в их разговор.
Генерал даже не посмотрел в ее сторону:
- Хм. Я бы мог придумать в ответ на это что-нибудь возвышенное и красивое... но не вижу в этом смысла. А они - сами делают свой выбор.
Он вернулся к пристальному изучению карты, бормоча:
- Так, это должно быть где-то на северо-западе... Ага, вот этот перекресток. Теперь найти нужный дом... О черт! - генерал разом помрачнел. - Впрочем, чего-то подобного и следовало ожидать.
Альфонс приподнялся и посмотрел внимательней на то место, где остановился палец Мустанга.
- Это та самая церковь, к которой я отвозил те... в смысле, Эдварда, - пояснил тот. - Из нее ведет ход в подземный город. Насколько мне известно, единственный, о котором Командование ничего не знало, и поэтому не приказало замуровать.
Ал закусил губу, опять садясь на шаткий стул. Так или иначе - все равно все пути снова ведут в эти проклятые руины!
Действие должно быть закончено на той же сцене, где началось, да?
Винри вздрогнула, подняла голову, посмотрев на них ничего не выражавшим взглядом, но опять промолчала. Неплотно прикрытая дверь тихонько поскрипывала на сквозняке. Хоукай куда-то ушла еще почти в самом начале разговора, сказав, что и так услышала больше, чем ей положено.
- Думаю, ты пойдешь с нами.
Ал удивленно взглянул на Мустанга. Тот снова усмехнулся.
- Потому что ты все равно увяжешься следом, знаю я вас обоих. Лучше уж пусть ты будешь у меня на виду, под присмотром. К тому же... что-то мне подсказывает, что все это дело напрямую связано с тобой. С тем, что вы тут натворили весной.
Альфонс смущенно мотнул головой, пряча лицо за растрепавшимися волосами. Он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что они такие длинные. И постоянно мешаются. Как только нии-сан справлялся со своей прической?!
- Я не уверен, что смогу быть хоть чем-то вам полезен. Я ведь... не нии-сан, - тихо произнес он. Потом печально улыбнулся. - Забавно, многие люди здесь ведь действительно любят нии-сана, хотя он сам никогда не замечал этого. И не признал бы никогда, даже если б заметил. А я... я никогда не смогу... заменить его, - повторил он совсем тихо.
Какое-то время Мустанг молчал. Как и опять застывшая Винри, побледневшая отчего-то настолько, что ее лицо почти сливалось со стеной, возле которой она сидела.
- Ну ладно, - генерал решительно свернул карту. - Не вижу смысла медлить. Идея идти на штурм вражеской крепости с первыми лучами рассвета кажется мне вполне достойной того, чтобы повторить ее еще раз. У нас как раз есть несколько часов в запасе. Думаю, господа Изгнанники уже готовы к нашему визиту. А ведь нехорошо заставлять людей ждать!
- И это говорит человек, который регулярно опаздывает на работу, - бесстрастно заметила подполковник Хоукай, появляясь в дверях. Обменявшись с Мустангом пристальным взглядом, женщина выпрямилась и отдала честь. - Остальные почти готовы, через полчаса можем выступать.
- Прекрасно, - Мустанг коротко кивнул. - Найдите кого-нибудь, кто сможет проводить мисс Рокбелл в...
- Спасибо, я не настолько беспомощна, чтобы не найти дорогу до дома Грэйсии-сан в темноте! - внезапно зло оборвала его Винри, поднимаясь на ноги. Глаза девушки странно сверкали.
Не добавив больше ни слова, она направилась к выходу, потеснив удивленную Хоукай.
- Винри! - поспешно окликнул ее Альфонс, боясь, что она уйдет прежде, чем он успеет сказать. - Я...
И замолчал. Так и не смог произнести элементарное короткое «Прости».
Потому что это слово было пустым и не значило ничего. Не могло выразить, вместить всех тех чувств, которые Ал хотел бы вложить в него.
Он вообще не был уверен, что такие слова существуют.
Девушка замерла, не оборачиваясь.
- Иди. Просто иди, - тихо, но с безапелляционной твердостью произнесла она. - Делай то, что должен сделать. И не вздумай просить у меня прощения за что бы то ни было! ...идиот.
Ал удивленно смотрел ей вслед, даже когда дверь уже закрылась за ушедшей сразу за Винри Хоукай.
Внимательно наблюдавший за ним генерал прерывисто и как-то очень устало выдохнул, снова поправляя повязку (похоже, она ему просто мешала):
- Даже как-то не верится, что Эдвард действительно смог совершить... подобное.
- Мой брат гений, - пожал плечами Ал. Этот факт никогда не вызывал у него ни малейшего сомнения.
Мустанг взглянул на него изумленно, потом как-то странно хмыкнул:
- Не думаю, что этот гений прошел бы хотя бы половину своего пути и смог бы достичь таких высот, если б не твоя поддержка снизу.
Ал удивленно моргнул в ответ, не уверенный, что понял, что именно генерал хотел этим сказать.
Он так и не решился спросить, каким образом Мустанг надеется справиться с очевидно превосходящими силами противника, который, к тому же, явно ожидает нападения.
Вздохнув, Альфонс мимоходом взглянул на окно, отражавшее перевернутую опустевшую, если не считать его самого, комнату, и тут же отвернулся, тоже двинувшись к выходу.
Он ненавидел зеркала.

* * *


Лестница стремилась куда-то в бесконечность, закручиваясь спиралью. Шедшие впереди постоянно были где-то за поворотом, оставшиеся позади тоже находились вне пределов видимости, напоминая о себе только осторожным перестуком шагов.
У Ала было стойкое подозрение, что эту лестницу придумал какой-то сумасшедший архитектор-абстракционист. Уж слишком искривленной она была! И пол почему-то иногда вздыбливался под разными углами, так что создавалось впечатление, будто они не спускаются, а поднимаются куда-то к потрескавшемуся потолку.
А может, у него просто слишком разыгралось воображение.
Генерал Мустанг шел самым первым, и его Ал не видел. Но свет факела, который нес предводитель отряда, разгонял тени на много ступенек назад. Черные силуэты теней корчили злобные гримасы где-то на потолке.
- Мрачное местечко, - проворчал шагавший как раз перед Алом Хэвок. Его голос глухо ухнул куда-то в пустоту, и вполне ожидаемого в такой ситуации эха не последовало.
Ал передернул плечами. Атмосфера лестницы совершенно не вязалась с радужными пятнами света на полу оставшейся где-то далеко-далеко церкви, в которой эта самая лестница и начиналась.
Хотя, конечно, на самом деле атмосфера здесь была совершенно ни при чем. Просто Ал - да и не только он - нервничал. Очень сильно. Казалось, будто его собственные внутренности решили поиграть в змей и зачем-то завязались клубком…
Никто из отправившихся в подземный город вместе с генералом не знал, что же именно ожидает их впереди.
- Кстати, - с деланным весельем продолжил лейтенант, которому явно тоже было не по себе, - оказывается, наш могучерукий майор также серьезно пострадал во время сегодняшней... то есть, уже вчерашней операции и теперь отдыхает в больнице вместе с Фьюри. Говорят, его даже пришлось привязать, чтоб не сбежал.
- Кого, Фьюри? - изумленно переспросил Бреда, шедший впереди Хэвока.
- Да нет же, Армстронга! - раздраженно фыркнул блондин, прикусив свою неизменную сигарету. Потом оглянулся через плечо. - Эй, Эдвард, ты ведь был уже в этом подземелье, да? Что там есть интересного?
Ал вздрогнул от неожиданности… и от того, каким именем его назвали. Впрочем, все правильно. Ведь его тайну теперь знали только Винри, Мустанг и Хоукай. И Изуми-сенсей, которая догадалась сама… Остальные продолжали считать его Эдвардом. И каждый полагал своим долгом ободряюще похлопать по плечу, одарить сочувственным взглядом и выразить надежду, что ему удастся найти «Альфонса» (для не посвященных в истинную историю Философского камня Альфонс официально просто пропал).
От подобной моральной поддержки хотелось яростно стиснуть зубы. Яростно и с только усиливающейся ненавистью - к самому себе. Все вокруг жалели «бедного мальчика» Ала - а между тем жалеть его было совершенно не за что!..
Горькая полынь. Слишком горькая.
Впрочем, из отправившихся на эту «миссию» большинство вообще ничего не знали о братьях Элриках. Из знакомых Алу военных рядом были только Мустанг, Хэвок, Бреда и Фарман. Майор Армстронг и сержант Фьюри находились в больнице, лейтенант Хоукай осталась в штабе. Она должна была, если Альфонс правильно понял, прикрывать их отсутствие. Хотя непривычно было видеть генерала без его постоянной верной спутницы...
Ал внезапно понял, что молчание затянулось, и поспешил ответить:
- Там город. Очень старый, наполовину разрушенный... Кажется, он оказался под землей около четырехсот лет назад. И по архитектуре он совсем не похож на современные города.
- Что, всего лишь какой-то город? Я-то надеялся, что какие-нибудь секретные лаборатории... или, на худой конец, наполненная сокровищами пещера с чудовищным драконом - ну, как это в сказках бывает, - Хэвок очень печально вздохнул, словно повидать дракона было его самой заветной мечтой.
Шаги впереди затихли, желтый свет живого пламени сменился холодным голубоватым сиянием. Пара десятков шагов - и они наконец-то вышли с опостылевшей лестницы на широкую смотровую площадку, опоясывавшую всю гигантскую пещеру.
Въевшаяся в кровь дисциплина не позволила военным застыть, разинув в изумлении рты (хотя в случае того же Хэвока к этому было очень близко). Но зрелище действительно впечатляло!
Дымкой рассеянный в воздухе голубоватый свет, источник которого не был понятен, позволял видеть далеко вперед. Извилистые улицы, кое-где вздыбленные давним землетрясением, невысокие дома с загримированными фасадами, с которых, словно кожа после ожога, сползала штукатурка. Пустые глазницы окон и высокие колонны, похожие на обглоданные кости.
Город был похож на склеп.
Ала передернуло от собственных мыслей. Раньше он что-то не замечал за собой склонности к подобным мрачным образам и сравнениям...

URL
2008-04-20 в 21:48 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
Но просто с этим местом у него было связано слишком много таких воспоминаний, которые он с нетерпением отдал бы платой за что-нибудь (что угодно!) - но вряд ли Вратам нужно то, что страждущий готов отдать сам, безо всякого сожаления.
Проклятье, он ведь последний раз был в этом городе совсем недавно… и совсем не собирался сюда возвращаться…
- Цельнометаллический, подойди сюда, - неожиданно окликнул его Мустанг, стоявший, опершись на парапет, у самого края площадки.
Альфонс осторожно приблизился, избегая смотреть на остальных спутников.
- Как ты думаешь, - спросил у него внимательно изучавший город генерал, - где могут быть наши дорогие недруги?
Ал без сомнения указал на большое здание с покатой крышей, располагавшееся в столбе более яркого голубого света:
- Там. Это энергетический центр всего города. Если среди Изгнанников есть алхимики - а Вы говорили, что есть - то они обязательно захотят остановиться именно в этом здании.
Генерал взглянул на него с подозрением, но допытываться, почему он так в этом уверен, все же не стал.
- Прятаться в самом заметном и очевидном месте? - Мустанг хмыкнул. - Неплохая тактика...
Он повернулся к подчиненным, мгновенно замершим по стойке смирно, и отрывисто скомандовал:
- Двинемся в обход по краю города, потом разделимся на две группы. К зданию подойдем по отдельности. Одна группа под моим командованием будет отвлекать основные силы противника, вторая под предводительством прапорщика Фармана должна освободить заложников. Помните, главное именно это!

* * *


Рой Мустанг никогда не был отчаянным игроком, полагающимся исключительно на удачу. Он предпочитал выждать, затаиться до наиболее благоприятного момента - и тогда ударить наверняка. И считал это единственно правильной техникой ведения боя.
А вот Хьюзу всегда была свойственна некоторая склонность к риску. Хотя, казалось бы, дома его ждали те, ради кого стоило бы поберечься... но он говорил, что, если постоянно помнить о благоразумии и осторожности, жизнь может показаться пресной.
Интересно, считал ли он собственную жизнь таковой в ее последние часы?..
Мустанг раздраженно поправил повязку на глазу и оглядел своих спутников, притаившихся по разные стороны широкого коридора. Декоративные колонны и ниши с разбитыми статуями давали неплохое укрытие.
Хотя на первый взгляд прятаться было решительно не от кого: им безо всяких помех удалось пробраться в здание. Никаких тайных ловушек не сработало, встречать их никто не вышел...
У Роя даже мелькнула мысль, что Элрик ошибся домом. Быть может, не стоило все-таки так безоговорочно доверять мнению мальчишки?
Мустанг покосился на Альфонса, спрятавшегося за колонной неподалеку.
Альфонс, значит... До сих пор не верилось. Уж слишком невероятной казалась вся эта история. И совершенно не подходила под ту схему, которую успел уже выстроить себе в уме генерал.
Впрочем, Элрики никогда не вписывались в общепринятые рамки.
Парень выглядел очень решительно и настороженно. Тревожно хмурился, похоже, размышляя о чем-то. Подобное выражение казалось совершенно обычным для лица Эдварда, но совсем не вязалось с образом Альфонса. Ведь последний, несмотря на громоздкое металлическое тело, казался всем милым, вежливым мальчиком, не склонным к опрометчивым поступкам. Он никому не отказывал в помощи и очень любил кошек. И всегда оставался в тени гениального старшего брата.
Вот только если б у Мустанга вдруг спросили, кто из братьев Элриков на самом деле сильнее, он бы сказал, что самый очевидный ответ далеко не всегда самый правильный.
Генерал снова поправил повязку, хотя прекрасно отдавал себе отчет в том, что жест этот выглядит чересчур нервно. Просто...
Он постоянно видел лица всех тех, кто погиб по его вине.
Левым глазом.
Рой опять посмотрел на огромные двустворчатые двери какого-то зала, перед которыми военные находились уже довольно долгое время. Неведомое абстрактное чувство, названное кем-то интуицией, подсказывало, что если Изгнанники все-таки скрываются именно в этом здании, то они находятся там.
Интересно, а эти двери похожи хоть немного на те Врата, о которых упоминал Альфонс?..
Мустанг не любил рисковать. Но сейчас ничего иного не оставалось.
Потому что никакого связного подробного плана дальнейших действий у него не было. Ну, кроме того, что ему, пожалуй, просто банально хотелось подраться.
Нерационально? Не в его стиле?
К дьяволу.
Он привычно щелкнул пальцами, направляя послушную его воле струю пламени в самый центр дверей. Огонь был такой силы, что прорвал тяжелые дубовые створки, мгновенно опалив их до самых петель. Кто-то за спиной - кажется, Хэвок - уважительно присвистнул.
Из зала раздались мерные громкие хлопки, и чей-то низкий голос произнес:
- Впечатляет. Впрочем, чего еще ожидать от знаменитого Огненного Алхимика. Добро пожаловать в ловушку.
Клубы дыма лениво расползлись в стороны, и взглядам военных предстал довольно большой гулкий зал, на каменных стенах которого чадили факелы. Он был бы идеально пустым - если б не столпившиеся у его дальней стены люди. Впрочем, слово «столпившиеся» абсолютно не подходило в их идеально ровно выстроенным рядам.
Мустанг скрипнул зубами. Противников было раз в пять больше, чем его спутников. Подобный расклад, мягко говоря, не радовал.
- Ну что же вы топчетесь на пороге? - ехидно продолжил все тот же голос. - Проходите, не стесняйтесь, мы вас уже заждались.
- Благодарю, - ровно ответил Рой, делая наконец первый шаг. - А где же наш сыр? Иначе какая ловушка – без сыра?
Подчиненные двинулись следом, взяв оружие наизготовку.
Судя по всему, у бандитов ружий не было. Это очень большой плюс! Возможно, в таком случае в итоге все выйдет гораздо проще, чем он опасался.
Вот только где-то просто обязательно должен быть какой-то подвох. Где?
Из рядов Изгнанников решительно выступил вперед довольно высокий бородатый блондин в темном плаще - судя по всему, предводитель.
- Сыр надежно спрятан, - заявил он, самоуверенно и очень пакостно улыбаясь.
Расстояние между ними было не настолько уж велико, так что Мустанг смог различить эту улыбку во всех подробностях. Как и то, что холодные голубые глаза блондина она не затронула.
Военные выстроились за спиной командира, вскинув ружья в ожидании команды. Просто без долгих рассуждений перестрелять безоружных бандитов... Просто?
Слишком просто! Что-то здесь явно было не так. Конечно, эти Изгнанники вообще и до этого вели себя в чем-то очень странно и даже бестолково, но они не могли оказаться такими идиотами. Ожидали визита военных - и никак не подготовились?..
Бородатый блондин тем временем медленно сунул руку в карман, что заставило Роя насторожиться еще больше, и добавил:
- Я вижу, генерал, Ваши люди готовы к битве. Не находите, что это несколько несправедливо - у вас есть оружие, у нас нет? По-моему, данная ситуация настоятельно требует, чтобы ее исправили!
Остальные Изгнанники продолжали стоять молча и абсолютно неподвижно, как неживые куклы («Вот бы моим подчиненным подобную выучку», - невольно подумал Мустанг), а блондин извлек из кармана небольшой листок бумаги, похожий на игральную карту, вдруг подбросил его в воздух.
...Рою на мгновение показалось, что все звуки куда-то исчезли…
Предводитель Изгнанников хлопнул в ладоши, зажав между ними карту, и от его рук во все стороны устремилось холодное голубоватое сияние.
...время ползло, как хромая черепаха, и генерал успел обругать себя за недогадливость, подумать почему-то о солнечном свете и низко пригнуться...
Прямо над его головой просвистела похожая на змею белая струя, оставившая после себя явный недостаток кислорода, метнулась по рядам военных и врезалась сбоку в стену. Рой поспешно вскочил на ноги, оборачиваясь - но нет, вроде все целы. Вот только ружья внезапно превратились в белые морозные скульптуры. Кто-то выронил свое - и оно от удара о пол разбилось на несколько крупных осколков.
Лед...
Проклятье, как он мог забыть! Он же сам говорил Цельнометаллическому, что среди Изгнанников должны быть алхимики. Но чтобы такой силы?!
Краем сознания, уже поворачиваясь опять к противнику, Мустанг отметил, что Альфонс куда-то исчез.
Испугался драки?..
Ухмылка блондина стала до жути довольной, чтоб не сказать самовлюбленной, и он поднял вверх левую руку, демонстрируя зажатые в ней карты. На каждой был аккуратно выведен алхимический круг.
- В воздухе находится достаточно воды, чтобы при должном умении совершить ее преобразование. Теперь ваше преимущество устранено, - он картинно поклонился, взмахнув плащом. - Позвольте представиться, я Брэндон Фриз, известный также как Ледяной Алхимик, - блондин выпрямился и посмотрел прямо на генерала с неожиданной лютой ненавистью. - И я наконец-то смогу отомстить тебе, Рой Мустанг.

URL
2008-04-20 в 21:49 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
* * *


Альфонс еще раз настороженно огляделся, прислушиваясь к шуму драки, оставшейся где-то позади. Ему было несколько неловко и стыдно оттого, что он бросил спутников в такой момент, но... Во-первых, если быть объективным - вряд ли он мог реально им чем-то помочь. А во-вторых - у него была собственная цель, ради которой он, собственно, сюда и явился.
Так, теперь бы сообразить, куда ему идти дальше. Подумав еще немного, он двинулся вперед...
...и тут же столкнулся с кем-то, вылетевшим из-за угла. Отскочил мгновенно назад, принимая боевую стойку, но атаки почему-то не последовало.
Ал внимательней присмотрелся к налетевшему на него человеку и в шоке выдохнул:
- Ты?!
Это был тот самый светловолосый парень в ненормально зеленом галстуке, с которым он разговаривал в «Фиолетовом круге»!
Тот в свою очередь тоже удивленно посмотрел на него, потом неожиданно широко улыбнулся:
- О, доброе утро! Я так и знал, что ты тоже должен быть где-то здесь, раз военные все-таки зашли к нам в гости. Ну что, пригодилось вам то, что я рассказал?
Альфонс продолжал молча смотреть на него, лихорадочно пытаясь привести собственные мысли в порядок. Похоже, он совсем разучился понимать людей...
Впрочем, а умел ли он это вообще хоть когда-либо?
Где-то за спиной раздался глухой взрыв. Ал невольно вздрогнул, а парень - кажется, он в прошлый раз представился, как Ник - только быстро посмотрел в ту сторону, поправляя упавшую на глаза челку.
- Ну, наверное, все-таки пригодилось, - весело хмыкнул он. Потом неожиданно посерьезнел. - Ты ведь, наверное, ищешь Босса? Она в небольшом зале дальше по коридору, выводит на полу и стенах эти идиотские алхимические узоры.
Ал открыл было рот, но так и не смог ничего сказать, окончательно сбитый с толку. Этот парень показался ему странным еще при первой встрече... но не настолько же, чтобы выбалтывать врагу местонахождение собственного главаря!
Или... это ловушка?..
Почему-то подумалось, что это раньше было прерогативой брата - сомневаться в людях. Сам Ал всегда сначала воспринимал всех сугубо положительно, а Эдвард из-за этого ругался и называл его слишком беспечным и наивным...
«Видишь, нии-сан, кое-чему я все-таки научился».
Ник фыркнул и сложил руки на груди:
- Ты что, так и собираешься молчать? Честное слово, с люстрой и то интереснее разговаривать!
- А... почему именно с люстрой?.. - невольно спросил Ал, от изумления даже забыв о надлежащей в данной ситуации подозрительности.
- Ну, просто слово «стенка» в данном контексте звучит слишком банально, - беспечно пожал плечами собеседник, после безо всякого перехода добавил. - Ты, наверное, хочешь знать, зачем я тебе все это рассказываю? Если честно, понятия не имею, - он снова улыбнулся, как-то неловко и печально. – Но мне почему-то кажется, что это будет правильно. А вообще - я снова немного пьян. Эх, говорил мне аники, что не стоит злоупотреблять спиртным, тем более в моем возрасте... Кстати, ты не знаешь, что это может быть за странный лохматый мальчишка с рукой, как у тебя, - Ник кивнул на порвавшийся правый рукав Ала, тот на автомате мгновенно прикрыл прореху другой рукой, - у него еще нога механическая? Его недавно откуда-то притащили по приказу Босса, Босс говорит, что это универсальное оружие... но что-то я пока за этим парнем не заметил особого желания с нами сотрудничать. Так знаешь такого?
- Да, - тихо ответил Ал.
Действительно, глупо было думать, что Рас - а в том, что это именно он, не было никаких сомнений - бесследно исчезнет. И что он не окажется связан со всей этой историей.
- Я так и думал! - улыбка Ника стала до невероятия довольной, словно он только что выиграл в лотерею. - В общем, он там сейчас вместе с Боссом. Если этот парень твой друг - советую поторопиться! Ладно, удачи, мне тоже нужно еще кое-что сделать.
Отсалютовав ему, Ник невозмутимо направился дальше по коридору.
Ал остался на месте, с грустью подумав, что он действительно чего-то не понимает в этом мире. По крайней мере, других людей ему понять точно не суждено.
Хотя... а что, если...
- Эй! - окликнул он не успевшего далеко отойти парня. - Это ведь ты прислал письмо генералу Мустангу? Почему?
Ник замер, медленно повернулся:
- Не буду спрашивать, с чего ты это взял... А, черт, мне же положено было воскликнуть непонимающе: «Какое письмо?!» - он криво усмехнулся, повторяя за Алом. - Почему? Разве у всего на свете обязательно должна быть причина?
Альфонс очень внимательно смотрел на его открытое дружелюбное лицо с созвездием веснушек на носу и зеленой полосой на щеке (похоже, краска).
Человек, который часто улыбается. Он ведь не может быть плохим... правда?
Почему в малознакомых людях обязательно надо сомневаться?
- Кстати, хорошо, что ты меня остановил! - внезапно заявил Ник, расстегивая жилетку и шаря за пазухой. Выудил оттуда тонкую потрепанную папку и, шагнув к Алу, протянул ему. - Чуть не забыл! Будь добр, сохрани для меня.
Альфонс, поколебавшись мгновение, осторожно взял предложенную папку. Ник кивнул с важным видом, словно выполнил только что важнейшую миссию, резко развернулся и зашагал по коридору.
Ал какое-то время смотрел ему вслед, даже когда он уже скрылся за поворотом и стены перестали отражать глухое эхо его шагов. Потом внимательней взглянул на папку, оказавшуюся просто сложенной вдвое картонкой, и осторожно открыл.
Внутри были рисунки.
Церковь под грозовыми тучами, странный цветок, похожий на сердце (на настоящее живое сердце, а не на традиционное символическое его изображение), чья-то рука, фигура в длинном плаще и с серпом в руках - простые наброски карандашом. Невысокий длинноволосый мальчик со спины... приглядевшись повнимательней, Ал с изумлением признал в нем Раса. Схематичный чертеж чего-то отдаленно напоминающего алхимический круг (такой все равно не будет работать). И...
Альфонс чуть не выронил папку, увидев следующий рисунок. Потому что на нем был изображен... Эдвард. Сидящий за барной стойкой и рисующий что-то пальцем водой из лужицы на столешнице. Только глаза у него были такие, каких у нии-сана никогда и быть не могло. Даже и не укажешь, почему, а просто - не могло и все.
Ал не сразу сообразил, что, похоже, Ник просто изобразил его самого. Таким, как запомнил по их первому разговору в «Фиолетовом круге».
Всего в папке оказалось около дюжины набросков простым карандашом. И только в самом низу - единственная акварелька (по крайней мере, насколько Альфонс понимал в живописи, это была именно она).
Светловолосый зеленоглазый мальчик, нарисованный как-то очень небрежно, словно в желании поскорее отделаться, смотрел снизу вверх на молодого мужчину, которого держал за руку. У старшего человека тоже были ярко-зеленые глаза, золотистые волосы и бородка клинышком. Он размахивал свободной рукой, словно что-то объясняя мальчику. В отличие от последнего, мужчина был нарисован с бережной аккуратностью и тщательностью, до последней, самой мельчайшей черточки.
Алу внезапно стало стыдно, словно он без спроса подсмотрел чужую тайну. Картинка выглядела удивительно живой и светлой. Казалось, что отвернешься на мгновение - и эти люди зашевелятся, продолжая свой разговор.
Альфонс решительно захлопнул папку и убрал ее за пазуху.
Похоже, они с нии-саном были далеко не единственными, кому хотелось бы оживить свои воспоминания.
Как бы ни казалось иногда - мир все же крутится не только вокруг них.

URL
2008-04-20 в 21:50 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
* * *


Под ногами хрустела сухая ледяная крошка - то, во что превратились их ружья. Глядя на это, поневоле подумаешь, что прав в чем-то тот, кто утверждает, будто полноценная армия никому не нужна, хватит одних алхимиков. По крайней мере, одному-единственному алхимику с легкостью удалось нейтрализовать преимущества пары десятков хорошо вооруженных человек.
Так, теперь главное - не оступиться на этих треклятых осколках!
- Честно, Мустанг, ты меня разочаровываешь, - задумчиво протянул Фриз, внимательно следя за его перемещениями. - Я думал, ты умнее. Явиться в логово врага с таким малым количеством людей! Погеройствовать захотелось? Или возможный карьерный рост покоя не дает?
Генерал невольно скрипнул зубами - этот красующийся придурок не имел никакого права на подобный тон! - потом усмехнулся:
- О каком карьерном росте может идти речь, если это самый бездарный заговор из всех, которым мне доводилось быть свидетелем?
Бородатый блондин в ответ улыбнулся только шире, чем-то дико напомнив мурену:
- Что ж, тем обидней тебе будет погибнуть во время этого «бездарного» заговора, не так ли?
…Почему-то вдруг подумалось, что это ведь только на первый взгляд казалось, будто заговор был абсолютно невинным, совсем без жертв. Ха, где вы видели такие заговоры?!
Внезапно Фриз резко, без предупреждения (хотя о каком предупреждении вообще могла идти речь в такой ситуации!) сотворил с помощью одной из своих карт-пентаграмм шипастый ледяной хлыст и со звоном обрушил его на то место, где мгновение назад стоял Мустанг. Тот увернулся, чуть не поскользнувшись, и атаковал струей жидкого огня, которую Фриз попросту уничтожил, парировав.
Проклятье, у этого урода была довольно любопытная техника! При помощи своих карт он мог извлекать из воздуха воду и кислород и преобразовывать их в лед.
Становилось тяжело дышать. У Роя уже немного кружилась голова и опять разболелся глаз. А ведь битва еще только началась!
Впрочем, битва - сильно сказано. Пока это было всего лишь единоборство Мустанга и Фриза, выражавшееся в осторожном кружении по залу. Внимательно проследить за противником, вызнать его слабое место... И военные, и бандиты замерли по краям зала, словно болванчики-истуканы, играющие роль массовки в театральных декорациях. Это внезапно мелькнувшее в голове сравнение Рою дико не понравилось, но звучало очень к месту.
Хм, театр?..
Он ни разу не был в театре. А вот Хьюз был и многое потом рассказывал (причем Рой подозревал, что привирал он при этом изрядно).
Странно, прошло всего полгода, а он уже был способен так просто вспоминать Хьюза, без надлежащей черной тоски... Человек - тварь с очень короткой памятью.
…Но все-таки театр - это неплохая идея! Кажется, какому-то классику принадлежала фраза: «Помирать - так с музыкой!»
- Эй, Фриз, или как там тебя, - начал Мустанг, атакуя повторно, - ты упомянул, что наконец-то сможешь мне отомстить. А за что? Только не говори, что у тебя я тоже когда-то увел девушку!
За его спиной кто-то поперхнулся и яростно прошипел: «Нашел время шутить!..» По интонации Рой догадался, что, кажется, это был Хэвок. И позволил себе злорадно улыбнуться.
А вот Фризу, похоже, улыбаться совсем расхотелось. Он с исказившимся от бешенства лицом выхватил из воздуха еще два ледяных кнута и злостно стегнул ими пол:
- Да причем здесь какая-то девка?? Ты что, совсем не помнишь меня?!?
- Ну... вообще-то да, - честно признался Рой.
Нет, он, конечно, знал, что у него много врагов... личных врагов... но даже не подозревал, что кого-то из них может просто не помнить.
- Почти десять лет назад, - наконец яростно выплюнул блондин. - Экзамен на звание Государственного Алхимика.
Мустанг удивленно взглянул на противника, не забывая в то же время внимательно следить за его руками. Потом в мозгу что-то щелкнуло, и фрагменты разбитого витража - какой был в оставшейся где-то наверху церкви - стали складываться в цельную картину.
- Что-то я не припомню в архивах упоминаний имени Ледяного Алхимика, - протянул он, чуть прищурившись. - Даже среди погибших и дезертировавших...
Фриз метнул в него оледеневшую, острую, как бритва, карту, но Рой успел сжечь ее красивым щелчком пальцев прямо перед тем, как она вонзилась бы ему в лоб.
- Это имя официально стало бы моим, если б не ты! - прорычал блондин. - Ты раскрыл один мой тщательно подготовленный секрет, и в итоге меня дисквалифицировали с экзамена и вообще запретили в нем участвовать. А Государственным Алхимиком в тот раз стал ты! Ты занял место, которое должно было стать моим по праву!!!
Мустанг наконец вспомнил его. Фриз с тех пор здорово изменился: оброс мышечной массой, отрастил бороду. Да уж, трудновато было узнать в нем того бледного долговязого парня с заносчивой ухмылкой. Так получилось, что Рой тогда случайно подслушал, как он в дешевом кабаке хвастался приспешникам о своем намерении в качестве материала использовать на практической части экзамена химеру. Химеру, которая была преобразована из человека. Мустанг тогда впервые столкнулся с результатом запретной алхимической реакции. И любопытство перебороло страх и отвращение: он не стал никуда доносить об услышанном - но ночью, попросив Хьюза помочь ему и отвлечь на время Фриза, пробрался тайком в его комнату, надеясь увидеть загадочную химеру. Запреты ведь всегда манят, правда? Рою было дико стыдно за тот случай - возможно, именно поэтому он так старательно о нем забыл. Химера напала на него и чуть не убила, а потом внезапно вырвалась из комнаты и бросилась куда-то в глубь общежития, в котором жили проходившие экзамен алхимики. Чудом избежавший ее когтей Мустанг не придумал ничего лучше, как кинуться следом. Конечно, он никогда не отличался особой склонностью к бессмысленному героизму... Но в том здании было слишком много беззащитных спящих людей. И при таком раскладе взбесившееся чудовище явно казалось лишним.
В итоге Рою все-таки удалось справиться с химерой. Это был первый раз, когда он убил. Убил существо, у которого были человеческие глаза. Полные ярости, отчаяния и беспросветной тоски... Нет, ту ночь определенно нельзя назвать самым светлым его воспоминанием!
На тревогу сбежались военные - впрочем, появились они, когда битва была уже окончена. Мустанга отправили в госпиталь, но он видел, как схватили Фриза, и тот кричал, что не имеет к созданию химеры никакого отношения и будто бы просто нашел ее раненую на улице.
«Подвиг» Роя засчитали, как успешно пройденный экзамен, хоть он и пытался протестовать. Думать о том, что он добился своей цели ценой чьей-то жизни - пусть и не совсем человеческой - было тяжело и противно.
Ха, когда-то давно, так давно, что это кажется совсем неправдой, Мустанг тоже был радужным идеалистом, верившим в справедливость мироздания.
В госпиталь к нему приходил сам Фюрер, удостоил личной похвалы и назвал «перспективным молодым человеком». Теперь-то было очевидно, что он просто хотел удостовериться, что Рою ничего не известно о Пятой лаборатории. Фриз действительно не создавал ту химеру (у него просто не хватило бы сил), она сбежала из этого проклятого темного места. Самого Фриза куда-то отослали; спрятали, чтоб не болтал. И Мустанг подозревал, что и здесь не обошлось без все той же Пятой лаборатории. Во время экзамена Фриз был очень слаб - а теперь его способности впечатляли. Он ни за что не обучился бы всему этому самостоятельно.
Как же забавно порой шутит судьба...
- Долго же ты собирался отомстить, - наконец, не удержавшись, фыркнул Рой.
Фриз, лицо которого опять заледенело маской непоколебимого спокойствия, карикатурно поклонился, взмахнув полой плаща:
- Прошу прощения за вынужденную задержку, все никак не предоставлялось подходящего момента. Но теперь, когда меня поддерживает Босс, я могу не только отомстить тебе, но и занять твое место в том новом государстве, которое мы создадим!
- Придется тебя разочаровать, мое место не столь уж высоко, - шаг, еще один; главное - не оставаться на одном месте. - Однако позволь заодно спросить: чего же такого замечательного и гениального придумала эта ваша «Босс»?
Фриз медленно улыбнулся, доставая из-за пазухи больше карт и взмахнув ими, словно веером:
- Всего лишь создать новое сильное государство. В котором ее соратники будут могущественны и бессмертны. А теперь будьте так любезны и позвольте себя схватить. Нам не хотелось бы никого убивать... пока.
- Отчего же вдруг такое неожиданное человеколюбие? - поинтересовался Мустанг, останавливаясь. Он спиной чувствовал, как напряглись его спутники.
Улыбка Фриза, не затрагивавшая его глаз, стала еще шире:
- О, просто у нас немного не хватает материала для создания Философского камня. Заложников, хоть они и все у нас сильно особенные, все-таки недостаточно. Так что ваши жалкие никчемные жизни нам тоже очень пригодятся.
Рой скрипнул зубами. Что ж, его подозрения касательно намерений Изгнанников подтвердились.
Блондин жестом подал какой-то знак, и остальные бандиты почти бесшумно рассыпались по залу, захватывая военных в клещи и одновременно перекрывая выход.
- Босс не велела нам использовать огнестрельное оружие, но не думайте, что это как-то вам поможет, - невозмутимо сообщил Фриз. - Это вам не ничтожные слабаки, остававшиеся в «Фиолетовом круге», которыми не жалко было пожертвовать.
Генерал бросил быстрый взгляд направо. Проклятие, все-таки их слишком много! Значит, нужно сначала разделаться с предводителем. Отвлечь его чем-нибудь (да хоть разговором!) и внезапно ударить. Так сказать, обезглавить змею...
- Пожертвовать? - переспросил он, намеренно глядя прямо в глаза Фризу. В такие моменты начинаешь сильно жалеть, что не обучен искусству гипноза. - Кажется, это было немного нечестно по отношению к вашим соратникам, которым наверняка тоже хотелось могущества и бессмертия.
Блондин развел руками, одновременно замахиваясь для атаки:
- Честно, не честно - это все глупые сказочки для детей. Истинная цель стоит затраченных ради ее достижения средств. И потом, разве ты сам не используешь окружающих ради своей собственной выгоды?
Мустанг невольно вздрогнул. Почти то же самое он сказал о себе перед тем, как отправиться сюда. Сказал в присутствии Хоукай...

URL
2008-04-20 в 21:51 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
...за что немедленно схлопотал банальнейший подзатыльник.
- Идиот, - она сердито поджала губы. - А ты никогда не думал, что ты не используешь нас, а всего лишь пользуешься нашей помощью? Которую мы предлагаем по собственному желанию? Так что заткнись и просто продолжай идти вперед.
- Этот мир воистину несовершенен, раз в нем подполковник позволяет себе так разговаривать со своим генералом, - Рой чуть заметно улыбнулся. Шагнул к Хоукай, замер, внимательно глядя ей прямо в глаза... а потом протянул руку и хозяйским жестом расстегнул ее заколку. Золотые волосы волной расплескались по синей ткани формы. Солнце и небо, ха. - Но я по-прежнему считаю, что он прекрасен. А это я возьму с собой. На счастье.
Риза нахмурилась, убирая непослушную прядь за ухо, но промолчала.

Воспоминание разорвало зрительный контакт с Фризом. И Мустанг даже как-то не сразу сообразил, что непосредственно схватка военных и бандитов уже началась. Краем глаза он заметил, как отступавший под напором двухметрового противника Хэвок неловко оступился и завалился на спину.
Вот недотепа. Надо бы понизить ему жалование, а то все равно все тратит на сигареты - а какой из курильщика боец?
Все это пронеслось в голове у Роя за считанные доли секунды, пока он щелчком пальцем направлял струю пламени между замахнувшимся громилой и лейтенантом, надеясь, что последний догадается правильно воспользоваться передышкой.
И понял, что Фриз, за которым он перестал следить, тоже не терял времени даром. Блондин, замахнувшись, послал в Мустанга каскад пылающих холодом ледяных карт-лезвий, от которых не было никакой возможности увернуться, и издал ликующий вопль:
- Вот ты и открылся!!!

* * *


Тонкий, едва слышный скрип, больше похожий на жалобный стон, доносился из конца коридора. Там же слышались чьи-то негромкие голоса.
Альфонс глубоко вдохнул, потом очень медленно выдохнул и решительно двинулся к источнику шума, стараясь красться как можно более осторожно. Сердце билось где-то в горле. Наверное, ему тоже казалось, что они наконец-то достигли своей цели.
Высокая узкая арка без двери, а за ней - небольшой зал с высоким потолком, под которым тянулось кольцо балкона второго этажа. Никакой мебели, просто ровный плиточный пол, в центре зала на котором был изображен какой-то узор. Впрочем, что значит «какой-то»? Явно алхимический круг. И вроде бы на дальней стене и на потолке они тоже были.
Пустое и совершенно непримечательное само по себе место - если б не темная густая сила, которой оно дышало, выпуская щупальца энергии в коридор. И если б не собравшиеся здесь люди.
Ал прижался спиной к стене, осторожно выглядывая из-за арки в попытках разглядеть, что же происходило внутри.
К одной из стен была прикована низко опустившая голову темноволосая женщина в пышном бальном платье, которая, по-видимому, находилась без сознания. А в центре зала спиной ко входу стояла еще одна женщина, и рядом с ней сидело в какой-то почти собачьей позе... нечто.
Нечто было огромным, массивным, бугрившимся мускулами в самых неожиданных местах; оно скалилось с голодной яростью, с острых, идеально ровных зубов капала слюна... Глаза были выбеленные, бешеные и - безо всякого следа индивидуальности, личности.
Ал не сразу сообразил, что это жуткое нечто когда-то было Глаттони. Этот гомункул и раньше пугал его до невероятия, особенно после того, как пару раз чуть не сожрал - но тот прежний страх не шел ни какое сравнение с тем ужасом, который Глаттони внушал теперь одним своим видом.
С трудом сглотнув, Ал заставил себя перевести взгляд на женщину, которую было сложно узнать со спины - висевшие по углам зала четыре факела давали слишком мало света.
Впрочем, на самом деле ведь все и так давно очевидно...
- И все-таки, насколько же ты неблагодарная тварь, - женщина сокрушенно развела руками, видимо, продолжая начатый до появления Ала разговор. - Я дала тебе силу, осознание того, кто ты есть на самом деле... А ты попытался пойти против меня.
Ответом ей было только низкое глухое рычание. Женщина чуть шагнула вбок, и Альфонс сумел различить, что перед ней на коленях стоит... Рас. Хотя - опять же, ничего удивительно. Ник ведь предупредил его об этом!
Рас... Маленький монстр, причинивший столько боли нии-сану и Изуми-сенсей...
Гомункул попытался было дернуться, но его крепко держал за волосы, заломив ему при этом руки, какой-то высокий тип в глухом плаще с капюшоном.
- Ты, - тихо, с клокочущей яростью прошипел Рас, - ты просто использовала нас для собственной выгоды!
Женщина неожиданно мелодично рассмеялась, прикрывая рот ладонью, и насмешливо протянула:
- Надо же, даже самый бестолковый из моих слуг наконец-то понял это, - внезапно смех прекратился, и ее тон сменился на жесткий и режущий. - Надеюсь, ты не забыл, что ты не человек? Ты - всего лишь ошибка алхимии, мой вечный слуга, которого я могу использовать по своему усмотрению. Так что у тебя нет никакого права жаловаться. Грегори!
Человек в плаще коротко поклонился, оттащил слабо, но отчаянно сопротивлявшегося гомункула к стене напротив висевшей в цепях женщины и заковал в массивные кандалы, явно слишком грубые для тонких детских запястий. Вернее, для одного запястья.
Ведь вместо правой руки у Раса был сделанный Винри для нии-сана автомэйл...
Женщина плавно повернула голову и внезапно с внешней доброжелательностью произнесла:
- Мальчик, хватит топтаться на пороге. Заходи, мы уже давно ждем тебя. Очень давно, можно сказать, со времени нашей последней встречи.
Ал застыл, не смея дышать. Потом осознал, что прятаться теперь попросту глупо, усилием воли разогнал глухую черноту перед глазами и медленно переступил порог зала. Женщина повернулась так, чтобы он мог видеть ее лицо, и присела в легком реверансе, в котором так и сквозила издевка.
Данте... та, из-за которой произошло столько всего, что не могло, не должно было происходить...
Альфонс демонстративно не обратил на нее внимания и, чуть повернув голову влево, негромко позвал:
- Рас, знаешь...
Скалившийся гомункул, извивавшийся в своих оковах в тщетной попытке даже не высвободиться, а просто хотя бы хорошенько пнуть все еще стоявшего рядом обидчика, замер и медленно повернул голову в сторону Ала. В его взгляде лютая, нерассуждающая ненависть мешалась с крайним удивлением.
Альфонс выдавил из себя нечто, что, как он очень надеялся, хотя бы отдаленно напоминало ободряющую улыбку, и как можно более уверенно постарался сказать то, в чем в действительно сам не был до конца уверен... и уверенности в чем ему так не хватало, пока его душа была прикреплена к пустым холодным доспехам...
- Человек - это не то, кем ты родился и на кого похож внешне, а то, как ты себя ведешь!
Рас недоверчиво насупился и опять оскалился. Ал болезненно поморщился - он так и знал, что не поможет! - и наконец повернулся к Данте:
- А вот Вы - точно не человек!
Женщина удивилась было, а потом демонстративно всплеснула руками с изумлением на лице:
- Ну разумеется! Люди глупы и тщеславны. Ведут кровавые бойни из-за пустяков и абсолютно не знают, что делать с внезапно падающим в руки счастьем. Я уже давно являюсь сверхчеловеком... да, собственно, простым человеком я, пожалуй, никогда и не была. Людей нужно направлять и оберегать от тех вещей, которые могут послужить им очень большим искушением - и разрушением. А также от Силы, которую они могут использовать неправильно, - она прижала ладони к груди, прямо напротив сердца. - Я возложила на себя эту миссию, оберегаю государство от хаоса... Вот только представляешь, как обидно: этого почти никто не ценит!
- А антиправительственный заговор - это тоже способ оберегать государство от хаоса? - мрачно поинтересовался Альфонс, и сам поразился, до чего сухо прозвучал его голос.
Такой вопрос мог бы задать нии-сан... Иронично-печальная, неуместная сейчас мысль - неужели ему наконец-то хоть в чем-то удалось стать на него похожим?..
На лице Данте сначала отразилось недоумение, потом она чуть усмехнулась:
- Ах, заговор... Признаться, стоило очень больших трудов придумать что-нибудь столь бездарное и очевидное. А все только ради того, чтобы привлечь твое внимание, Эдо-кун!
Ал вздрогнул. То есть вся боль, кровь и вязкая темнота неизвестности... все смерти... они все?..
- Да-да, все это, - женщина обвела зал рукой, словно начертив в воздухе неровный алхимический круг, - было задумано, чтобы выманить тебя в Централ, сюда. Я даже не ожидала, что из моей задумки выйдет что-то еще... однако наши доблестные военные оказались куда бестолковей, чем я думала. К тому же, остались в живых некоторые мои слуги вроде верного немого Грегори, - она кивнула на человека в плаще, - и этого сумасшедшего создателя химер, Такера, кажется... Он, правда, сбежал недавно, но отыскать его не составит особого труда. Впрочем, главное - ты снова здесь, Эдо-кун! А то исчез тогда, бессовестно похитив у меня кое-что очень ценное. Разве ваша любимая ненаглядная мамочка не говорила вам, что нехорошо без спросу брать чужие вещи?
Альфонс задохнулся как от удара, не зная, что ответить, а Данте по-змеиному улыбнулась и медленно шагнула в сторону:
- Впрочем, у меня тоже есть кое-что, ценное для тебя. Так что как ты посмотришь на предложение поиграть в Равноценный обмен? Признаться, я намеренно позволила военным увидеть его в надежде, что они расскажут тебе - и, похоже, мой расклад оправдался, раз ты все-таки пришел сюда.
За Данте прямо на полу сидел смутно знакомый мальчик, которого Ал поначалу не заметил. Внутри что-то болезненно натянулось, пока он, одновременно настороженно косясь на женщину, с какой-то смутной, неуловимой тревогой оглядывал ребенка. Белый бесформенный балахон, пушистые светлые волосы...
И тут Ал неожиданно понял, со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Как только можно было забыть!..
Невозможно, неправильно, нереально - но это был мальчик с рисунка майора Армстронга.
Его собственное тело.

URL
2008-04-20 в 21:52 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
...Каково это: смотреть на себя со стороны и знать, что то, что ты видишь - не отражение в зеркале?..
- Он похож на ангела, правда? - неожиданно воскликнула Данте, улыбаясь с каким-то странным умилением. - Ах да, ты ведь, наверное, не знаешь, кто такие ангелы... Это добрые духи-хранители из древней забытой религии, - она покровительственно положила руку на голову тела. - Эдо-кун, поздоровайся со своим любимым младшим братом, ради которого ты натворил столько глупостей! Ты ведь хочешь получить его назад, не так ли? Тогда отдай мне Философский камень!
Альфонс с невероятным трудом заставил себя оторвать взгляд от собственного тела и непонимающе посмотрел на Данте. Потом вспомнил кое-что очень важное, однако женщина опередила его, не дав произнести ни слова:
- И не вздумай заявить, что у тебя его нет!
Данте ткнула в его сторону пальцем, похожим на хищный коготь, быстро начертила что-то в воздухе - и Ал, приглушенно охнув, схватился за правое плечо. Нет, было не больно, просто по руке словно прошел не сильный, но резкий разряд тока. Протез мгновенно нагрелся - и внезапно вспыхнул лиловыми узорами.
Точно такими же, как появились на его теле после того, как он сам превратился в Философский камень тогда, в Лиоре...
Данте поцокала языком:
- Удивительно. Как я и думала, тебе каким-то образом удалось совместить оставшийся после преобразования осколок Камня со своим протезом. Замечательная техника!
Альфонс стиснул зубы сильнее.
Он сказал Винри - неужели это было всего пять дней назад?.. - что до того, как вернет брата, не будет использовать алхимию, потому что поклялся себе в этом. Но на самом деле он просто не знал, что может произойти, если он попытается провести даже самую простенькую реакцию. Испепеляющая сила Камня... Ал сразу, как только более-менее пришел в себя после переселения в новое тело, понял, что произошло с автомэйлом. И чем грозят попытки использовать алхимию в таком состоянии.
А еще после этого открытия он очень долгое время не мог спать. Не только из-за кошмаров-воспоминаний. Просто по ночам к нему всегда приходили те, чьи жизни были заключены в Камне.
Наверное, Скару-сан было очень тяжело - постоянно носить при себе, в себе столько чужих жизней...
Рука разрушения? Нет, скорее, рука из разрушенного.
- ...а теперь, Эдвард, - Данте продолжала какую-то свою реплику, начало которой Ал не услышал, - будь послушным мальчиком и отдай мне Камень. Ты ведь не хочешь, чтобы с твоим братом случилось что-то нехорошее?
Ал с трудом удержался, чтобы ни фыркнуть, хотя подобное было бы более чем неуместно. С ними и так уже случилось столько всего нехорошего!..
- А Вам не кажется, что это будет немного нечестным: обменять Философский камень на тело без души? - наконец тихо ответил он, потом вскинул голову и прямо посмотрел в глаза Данте. - Вы ошиблись в одном. Я не Эдвард. Я и есть Альфонс.
Женщина застыла, расширив глаза в изумлении.
А Ал внезапно понял, что абсолютно не знает, что же ему теперь делать дальше. И чего он вообще хотел добиться, придя сюда?.. Не остановить же, в самом деле, заговор в одиночку! Подобное мог бы только нии-сан сделать.
...словно потянула какая-то неведомая сила...
Данте оправилась на удивление быстро, хмыкнула:
- Вот как... Это многое объясняет! И некоторые странности, и то, что это тело оказалось здесь в одиночестве, всеми заброшенное и забытое, - она постучала пальцем по нижней губе. - Значит, Эдвард почему-то решил, что у него ничего не получилось, и отдал тебе свое собственное тело... Что ж, вполне в духе сына моего пресветлого Хоэнхайма. Но мне, - она неожиданно склонилась над телом Ала и приподняла его голову, - это все только упрощает задачу. Ару, а ну-ка посмотри сюда!
От неожиданности он послушался - и тут же почувствовал, что куда-то стремительно скользит. По почти отвесной плоскости. А внизу вяло копошится тьма.
Глаза у его физического воплощения были огромные и пустые - и эта пустота неумолимо затягивала. Душила, душила так, что узкая полоска света, которую еще можно было увидеть, мгновенно истончилась до золотого волоса.
Последним, что он почувствовал, было падение... но удара не последовало.
А потом золотой волос, вдоволь покувыркавшись змейкой, вновь расширился до нормального размера. Только угол зрения почему-то сменился. Нет, это понятно, если он упал, то так и должно быть... но все-таки даже в таком случае угол зрения не мог поменяться так сильно, почти на противоположный.
И почему он сам тогда... сидит?..
Тело ощущалось смутно, как-то издалека, будто туго перебинтованное, а потом плотно укутанное в десяток ватных одеял.
Краски поменяли тональность. Незначительно, едва заметно - но поменяли.
Он медленно, с трудом моргнул – элементарное, казалось бы, действие потребовало невероятного напряжения воли.
Думать было трудно, почти что невозможно. Мысли словно оцепенели, а реальность как-то посторонилась и, наверное, все-таки обещала подождать, пока он придет в себя.
Альфонс наконец осознал, что пристально смотрит на собственную руку. Рука лежит на колене. Судя по всему, это его колено. Рука закутана в широкий белый рукав. Рука самая обыкновенная. И...
...это правая рука.
- Замечательно, - донесся откуда-то сверху слишком резкий и громкий чужой голос. - Как я и предполагала. Думаю, моя непутевая ученица изучила оставшиеся в моем доме книги, и, возможно, рассказывала что-то тебе... Впрочем, неважно. Главное то, что, видишь ли, связь тела и души обычно очень сильна. И тело, если есть такая возможность, будет втягивать душу в себя.
Правда?.. Все так просто?.. Ах да, Изуми-сенсей ведь действительно говорила...
Ал медленно поднял голову - шея ощущалась, как чужая - и посмотрел вперед, на то самое место, где стоял несколько мгновений назад. И увидел, что протез продолжает переливаться лиловым сиянием (правда, немного потускневшим), бросавшим цветные блики на золотые волосы.
Тело брата лежало на полу бесформенной грудой, лицом вниз. Полы черной куртки раскинулись в стороны, словно перебитые крылья.
- Глупый ребенок, - что-то сухое и холодное коснулось его затылка, с запоздалой неосознанной брезгливостью Альфонс сообразил, что это была ладонь Данте. - Что ж, теперь я могу хотя бы спокойно завершить то, что начала. Грегори! Принеси мне Камень.
Тип в плаще, как Ал отметил краем глаза, снова поклонился, проверил, хорошо ли держатся кандалы притихшего Раса и решительным шагом направился к телу Эдварда.
Глаттони внезапно хищно зарычал, но Алу уже было до странного все равно.

* * *


Через сколько сосчитанных в уме висельниц заканчивается терпение?
Наверное, это зависит от того, с какой скоростью их считать...
А у Ника эта скорость была почти никакая - потому что слишком необыкновенна, слишком непонятна была разворачивавшаяся внизу картина. У него даже возникло ощущение, будто он стал случайным свидетелем действа, о котором было запретно знать любому, кроме его непосредственных участников.
- А ты знаешь, что подслушивать нехорошо? И врать, кстати, тоже?
- Отстань! Хватит меня постоянно учить, я уже не ребенок!..
Фрэнк добродушно улыбается и лохматит челку сердито нахмурившегося младшего брата:
- А кто же тогда, если тебе всего одиннадцать лет?

Ник стоял на балконе, тянувшемся по всему периметру зала, и внимательнейшим образом следил за тем, что происходило в самом зале. Сердце бешено долбилось в горло.
Так долго идти к своей цели, чтобы бездарно сдаться на последнем шаге?!
Ну уж нет!
Ведь теперь он... наконец-то может!..

URL
2008-04-20 в 21:54 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
* * *


...Грегори решительным шагом направился к телу Эдварда...
Нет...
...наклонился, грубо схватил пятерней золотые волосы, приподнимая голову безжизненного тела, и потянулся другой рукой к автомэйлу, явно намереваясь его просто оторвать...
Нет!!!
...и в этот самый миг автомэйл коротко, без замаха врезался ему под дых. Слуга Данте с глухим хрипом повалился на колени, разжав пальцы, а тело Эдварда - тело, которое должно было быть неподвижным, пустым, мертвым - вдруг подскочило, автомэйл еще раз ударил Грегори, на сей раз в челюсть, а потом очень сильный удар ногой заставил мужчину отлететь на несколько метров назад, к прикованной к стене женщине, где он растянулся на полу и замер.
Эдвард медленно потянулся, хрустнув суставами, потер шею, одновременно откидывая рассыпавшиеся по плечам волосы за спину, и так же медленно повернулся к застывшей Данте. И улыбнулся. Очень пакостно, так, как получалось только у него.
Пронзительно-желтые глаза горели веселой злостью.
Ал попытался вдохнуть глубже, но это оказалось неожиданно больно. Горло словно чем-то располосовало, так, что невозможно было сглотнуть.
То, что он видел сейчас, ни капли не было похоже на то, что он почти привык - хотя привыкнуть по-настоящему было нереально - за последние полгода видеть в зеркале.
И как никто не заметил, не догадался раньше? Они ведь совсем непохожи! Внешний облик ведь на самом деле не значит ничего! Самому Алу никогда не суметь отыграть роль брата... даже в его теле...
Эдвард щелкнул в воздухе пальцами, улыбаясь еще шире, и негромко, хрипло, немного неуверенно, словно заново привыкая говорить, произнес со свойственными только ему хвастливо-безысходными интонациями:
- Один... человек как-то раз сказал мне, что одно тело вовсе необязательно значит, что в него заключена одна душа.
Данте попыталась было что-то ответить, перевела непонимающий взгляд с Эда на неподвижного Ала, потом снова на Эда и наконец выдавила:
- Что... Что все это значит? Как вы смогли?!
- Ну... мы ведь его дети, - Эдвард криво усмехнулся.
За четыре года странствий Альфонс изучил лицо брата до мельчайших подробностей, запомнил каждую его черточку, выучил, что в точности означает каждое выражение... Именно поэтому в усмешке Эда он заметил почти несуществующую нотку горечи.
- В общем, возвращаясь к тому, с чего начался разговор - уж извини, но Камень ты не получишь! - Эдвард развел руками с демонстративно сочувствующим видом, одновременно настороженно следя за каждым движением Данте. - Хотя, похоже, на сей раз он тебе действительно нужен. Выглядишь отвратительно!
Ал вздрогнул и чуть повернул голову, глядя снизу вверх за стоявшую рядом женщину. О чем это нии-сан?..
Данте была в наглухо закрытом темно-синем платье с длинными рукавами, запястья и шея туго затянуты желтоватыми бинтами... длинная косая челка закрывала всю правую половину лица, но Альфонс из-за того, что находился совсем близко, все же сумел разглядеть скрывавшуюся под волосами жуткого вида язву.
К новым легким было сложно привыкнуть, и они пока работали очень неровно... органы обоняния тоже еще не полностью воспринимали поступавшую в них информацию. Однако, сосредоточившись, Ал все же сумел уловить и осознать оглушающе сильный запах духов, приторно-сладкий... и такой же сладковатый аромат гниения.
И наконец понял то, на что не обратил внимания поначалу. Данте все еще была в теле Райлы.
Женщина хмыкнула, почти инстинктивным жестом прикрывая рукой левый бок:
- Как невоспитанно. Нельзя говорить подобное женщинам, - похоже, она уже вполне пришла в себя после первых слов Эдварда. - Да, мне действительно давно не удавалось поменять тело. Я давала приказ своим подчиненным приводить красивых девушек, но эти бестолочи вечно находили что-то совершенно неподходящее. К тому же, без Камня переселение все равно не было возможно... Хотя под конец мне повезло, - она кивнула на прикованную к стене женщину и усмехнулась. - Какая ирония, эту девочку тоже зовут Райла. Она очень хотела избавиться от своего старого ворчливого мужа и сама пришла ко мне, рассказав кое-что любопытное насчет Парламента. Что ж, я сдержу свое обещание - мужа она больше не увидит, - усмешка Данте стала более кривой. - А вот мне как раз положение жены видного деятеля в Правительстве очень даже пригодится. Но Камень мне нужен не только для этого!
Ал перевел взгляд на брата. Думать, осознавать происходящее было очень тяжело - мысли ворочались в голове, как ржавые сломанные шестеренки... хотя, наверное, Винри бы сказала, что подобное сравнение неправильно с чисто механической точки зрения...
Эдвард чуть покосился на прикованную женщину (у Ала мелькнула мысль, что, должно быть, это и есть та самая Райла Блэк, о которой говорил генерал Мустанг) и настороженно спросил:
- Тогда зачем он тебе?
Данте коротко рассмеялась и плавно развела руки в стороны:
- Я хочу снова открыть Врата!
Ал судорожно вздрогнул, заметил, что брата тоже передернуло.
- Врата - это путь к абсолютному знанию!
- Но зачем тебе это проклятое знание?! – резко спросил Эдвард, сжав кулаки. Вокруг автомэйла все еще плясали лиловые искры.
Как же кружится голова...
- Ну... У каждого ведь должна быть своя цель в жизни. Обычные мирские радости мне уже не так интересны. К тому же, я надеюсь достичь бессмертия.
- Словом, ты ничуть не изменилась со времени нашей последней встречи, - мрачно нахмурился Эд.
- А почему я должна была измениться? - удивилась Данте. - Я устраиваю себя такой, какая есть. И ты ведь тоже не хочешь меняться и все-таки взрослеть.
Брат сжал кулаки сильнее, негромко процедив сквозь стиснутые зубы:
- Бессмертие, ха... Как трусливо. Я никогда не хотел жить вечно.
Женщина пожала плечами:
- Ты молод, поэтому говоришь так. Жить - это очень стойкая вредная привычка.
Неожиданно Глаттони, сидевший до этого идеально неподвижно, медленно поднял голову и низко зарычал, за что тут же получил от хозяйки неожиданно сильный удар кулаком между глаз:
- Молчи, тупое прожорливое животное! Сколько все-таки с тобой хлопот... Ведь и меня сожрать пытался. Но слуге никогда не суждено победить своего мастера. Как и тебе, Эдо-кун, все-таки не дано сравняться со своим отцом.
Эдвард глухо зарычал в ответ, почти так же, как до этого гомункул, а Данте продолжила:
- Да, чуть не забыла: вам ведь, должно быть, будет любопытно узнать кое-что... Скажи, Альфонс, - внезапно обратилась она к нему, продолжая тем не менее смотреть на Эда, - ты никогда не задумывался, почему в качестве платы за возвращение матери Врата забрали у твоего брата только ногу, а у тебя - все тело целиком?
Ал удивленно посмотрел на женщину, краем глаза заметив, как напрягся Эдвард.
- Мой брат гений, - ответил он, с трудом вспоминая, как нужно правильно говорить.
Это... правда… его голос?.. Такой ломкий и по-детски звонкий?..
Он действительно никогда не думал над этим вопросом... но ведь ответ очевиден, правда? По сравнению с братом он просто слишком слаб и как алхимик, и как человек.
Данте негромко, но как-то очень неприятно рассмеялась, и от этого резкого звука голова у Ала закружилась еще сильней.
- Ваша дорогая мама когда-нибудь рассказывала вам сказки? - неожиданно поинтересовалась она.
- Ч-что? - изумленно переспросил Эдвард.
Такая резкая перемена темы сбивала с толку.
- Сказки, - повторила Данте, зачем-то наклоняясь к Алу и проводя пальцем по его щеке. Прикосновение было... неуютным. Чужим. Неправильным. - В сказках есть один очень распространенный сюжет. Когда кто-то просит помощи у таинственных Сил, чаще всего темных, они всегда требуют платой самое ценное, что есть у этого человека. Или то, что он первым увидит, вернувшись домой. Или то, что у него уже есть, но он сам пока об этом не знает. Словом, задается загадка, которая потом становится ловушкой. Потому что платой оказывается ребенок этого человека. Либо первенец, либо, наоборот, самый младший и самый любимый. Ты ведь знаешь, Альфонс, что в сказках самые младшие обязательно самые любимые? В жизни, правда, это далеко не всегда так...
Перед глазами все плыло. Запах духов Данте был слишком сильным и тяжелым.
- Ваш отец не оказался исключением из этого правила, - продолжила женщина, выпрямившись. - Хоть он и пытался как-то исправить свою ошибку... Так платой за наши первые перевоплощения стал наш первый ребенок. А тщетные попытки Хоэнхайма исправить это привели к появлению Энви. Ему мы потом сказали, что он умер, отравившись ртутью... но этот гомункул все равно как-то чувствовал правду, и возненавидел нас обоих, особенно Хоэнхайма. Но мой дорогой пресветлый возлюбленный снова совершил ошибку, которую не смог исправить, как ни пытался. Ты с самого рождения был предназначен в жертву Вратам, Альфонс, и они забрали тебя при первой возможности.
В висках что-то противно пульсировало, мешая сосредоточиться.
- Неправда... - выдавил Эдвард. - Ты лжешь!!!
- Разумеется, ты можешь думать и так, но реальность от этого не переменится, - Данте чуть насмешливо улыбнулась. - Впрочем, ты пытался ее изменить. Вернул душу брата, хотя тело его так и осталось во Вратах. Однако, как ни странно, в итоге тебе удалось вернуть и тело! Вот только... Врата никогда не отдают полностью того, что забрали. Тело Альфонса изменилось, пока было там. Оно живет по какому-то собственному времени. Ему ведь должно быть сейчас пятнадцать, да? Однако выглядит он младше. И неизвестно, будет ли он вообще взрослеть... стареть... - женщина хозяйским жестом запустила руку в волосы Ала и взъерошила их. - Словом, идеальный вид все того же бессмертия, к которому, как я знаю, так стремился Грид. Пожалуй, я бы даже переселилась ненадолго в это тело, хотя обычно предпочитаю оставаться женщиной... Если б не две вещи. Первое - я не знаю, что произойдет с телом твоего младшего братишки в итоге. И второе – его тело теперь неразрывно связано с Вратами. Оно ключ от них, ключ к абсолютному знанию, скрывающемуся по ту сторону! И воспользовавшись ключом, это знание можно получить бесплатно! И даже не понадобится Философский камень, а если его все же использовать, полученная Сила будет больше в десятки, сотни раз. Ну разве это не замечательно?!

URL
2008-04-20 в 21:55 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
Противная пульсация в голове только усилилась. Слова Данте доносились отдельно от смысла. В такт пульсации билась где-то в затылке какая-то дурацкая, отстраненная мысль: «Сначала Философский камень, теперь ключ от Врат... И почему мне так не везет?..»
Ал опустил взгляд вниз и только сейчас заметил, что сидит почти в самом центре вырезанного прямо в плитке пола огромного, очень сложного и запутанного алхимического круга. Хищные завитки, линии и углы ему совершенно не понравились, поэтому он снова посмотрел на Данте.
Может, это и хорошо, что у него сейчас не получается нормально думать...
Улыбка женщины стала немного мечтательной:
- А если еще добавить то, что при должном умении из гомункулов можно преобразовать мини-Врата, прямой проводник энергии, и таким образом без потерь пройти сквозь Врата настоящие... Что ж, от третьего бестолкового мальчишки, находящегося здесь, тоже все-таки будет хоть какая-то польза, - она намеренно посмотрела в сторону прикованного Раса, который теперь неподвижно висел в своих кандалах, темные густые волосы полностью закрывали лицо.
Эдвард стоял, опустив голову, его заметно трясло, и его голос, когда он заговорил, звучал прерывисто, будто ему почему-то больно было говорить:
- Тебе не... кажется... что ты что-то... слишком... много болтаешь?
На лице Данте отразилось фальшивое удивление:
- А почему бы нет? Имею ведь я право поупиваться собственным долгожданным триумфом! Хотя, признаться, я не ожидала, что от вас будет столько хлопот... И потом, у меня так давно не было возможности поговорить на тему сокровенных алхимических истин с теми, кто поймет хотя бы половину!
- А по-моему, ты просто спятила, - сухо заявил брат. - Еще очень давно. Твой разум попросту остался в твоем первом теле.
Женщина сокрушенно поцокала языком:
- И все-таки ты очень невоспитанный мальчик...
- Раз уж у тебя вдруг такое болтливое настроение, тогда скажи лучше вот что, - мрачно перебил ее Эдвард. - Почему ты всегда хотела, чтобы кто-то другой создал Камень для тебя? Зачем все это дурацкое шоу с тайнами, ложными путями и Красным камнем, когда тебе изначально известно, как получить Философский камень, нужно только подыскать... - Эдвард скривился, - ...материал? Или у самой кишка тонка?!
- О, а неужели я не сказала тебе во время нашего предыдущего разговора? - снова притворно удивилась Данте. - Дело в том, что тело того, кто пытается создать Камень, само становится частью Камня наравне с жертвами. Именно поэтому мы с твоим отцом, когда создавали очередной Камень, сразу после этого переходили в новые тела.
Пару мгновений Эд молчал, потом прямо посмотрел на нее и криво усмехнулся:
- Все-таки я прав. У тебя самой кишка тонка. Без помощи Хоэнхайма ты ни на что не способна.
Женщина яростно зарычала, сжимая кулаки.
- Но ведь это все... нечестно, - неожиданно для самого себя очень тихо прошептал Ал.
Однако Данте все равно его услышала:
- Нечестно? - она громко рассмеялась. - Справедливость - такой же миф, как и Закон Равноценного обмена. И в то, и в другое верят только глупые дети. Вы ведь отдали так много - и не получили ничего взамен. Исправить это помог только Философский камень, который ты, Эдвард, так ненавидишь.
Брат разъяренно вскинулся:
- Неправда! Закон Равноценного обмена - не миф. Только он немного... не отлажен. Кто-то платит за что-то, но его жертва никогда не пропадает впустую. Просто... ответную плату может получить кто-то другой, - тихо закончил он.
Костер у палатки негромко потрескивает. Усталый человек с заколотыми в хвост длинными светло-пепельными волосами и аккуратной бородкой поправляет очки и немного виновато улыбается.
- Как ты думаешь, я могу вернуть себе свое тело при помощи Философского камня? - робко, нерешительно запинаясь, спрашивает Ал.
Отец отворачивается и тихо, со странной отстраненной задумчивостью говорит:
- Камень можно использовать для того, чтобы прикрепить душу к чьему-либо телу.
- Чьему-то телу? Нет, я имел ввиду... - пытается возразить Альфонс.
- Твое тело было потеряно при равноценном обмене... Ты должен был получить что-то в обмен на него.
- Получить что-то?..
- Если ты отдашь все, что ты получил, то получишь свое тело назад.
Ал вздрагивает и смотрит на собственные руки. Такие пустые и неуклюжие...
Что? Что он в итоге получил?..

Альфонс на мгновение закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на настоящем.
- Уж не собираешься ли ты теперь «отладить» этот закон, а заодно с ним и все мироздание? - ехидно поинтересовалась Данте, поправляя прическу.
Эдвард снова усмехнулся, на сей раз почти горько:
- Нет. В отличие от тебя я помню, что я всего лишь человек, и пытаться спасти целый мир не собираюсь. Но... кое-кто однажды сказал мне, что мы можем делать только то, что нам по силам. И кое-что я все же сделать могу.
Он медленно поднял руки, явно собираясь хлопнуть в ладоши...
…но не успел.
Смазанная тень внезапно метнулась откуда-то сверху, приземлилась чуть неловко рядом с замершим Алом - и стремительно бросилась на Данте.
Пара размытых взмахов, таких быстрых, что невозможно уследить за ними взглядом. А потом картинка застыла.
Откуда-то пришла совершенно сейчас неуместная ассоциация со статикой древних скульптурных композиций: женщина напряженно стояла, чуть прогнувшись в спине, и явно с трудом удерживала руки худого светловолосого парня, занесшего над ней кинжал.
Альфонс не сразу сообразил... не сразу поверил, что это был именно...
Ник. Тот самый Ник. Художник в ядовито-зеленом галстуке.
Только сейчас его было почти невозможно узнать. Ал видел лицо парня в профиль - абсолютно белое, решительное, застывшее в маске такой нерассуждающей ненависти, что становилось по-настоящему жутко.
- Грин!!! - наконец прохрипела Данте. - Ты что, совсем рехнулся?! Твои враги - военные!..
Лицо Ника исказила холодная усмешка:
- Я действительно ненавижу военных за то, что они это допустили. Но виновата в смерти моего брата ты! Думаешь, я ничего не знаю?! Он просто случайно выяснил что-то насчет твоих планов, и ты приказала своим слугам убить его, - усмешка перешла в болезненную гримасу. - Брат... оставил дневник... в котором предвидел свою гибель...
Ничего не понимающий Эдвард изумленно застыл, не зная, что делать – и может ли он вообще что-то сделать... Ал с радостью объяснил бы ему, если б только сам понимал все полностью. И если был бы сейчас в состоянии заговорить.
Ник неожиданно усилил напор, заставив женщину прогнуться еще сильнее, и яростно прошипел:
- От вас, алхимиков, и вашей треклятой алхимии обычным людям один только вред! Вы просто бессмысленно извращаете природу вещей... Было бы гораздо лучше, если б вас не было!!!
- Все сказал? - внезапно холодно поинтересовалась Данте. - Тогда...
Она резко отпустила удерживаемые запястья парня и прежде, чем он успел шевельнуться, вонзила правую руку ему в грудь. С невероятной, невозможной легкостью пробила тело насквозь. Повернула руку против часовой стрелки и вырвала назад.
- Ты упустил тот ничтожный шанс, который у тебя, быть может, был из-за того, что я растерялась поначалу, - невозмутимо изрекла женщина, брезгливо вытирая пальцы о подол платья, но кровь успела надежно впитаться в бинты.
Ник пошатнулся, сделав шаг назад, с неверием и какой-то детской обидой посмотрел на дыру в собственной груди, прошептал:
- Аники... я должен был хотя бы попытаться... - и бесформенной грудой повалился на пол.
И все.
Так быстро и...
Так просто... Человеческая жизнь это вообще - так просто...
Данте усмехнулась, почти раздраженно стряхивая с пальцев ту кровь, которую не впитали ни бинты, ни ткань платья.
- Идиот, - хмыкнула она. - Ну и чего ты добился этой бессмысленной смертью?
Ал не отрываясь смотрел на упавшее тело, но видел не Ника. Перед глазами стояло самое жуткое воспоминание за всю его недолгую жизнь. Огромная, страшная дыра в груди... и медленно, неестественно медленно увеличивающееся пятно крови на полу... и вместе с этим пятном расплывается, уносится куда-то далеко, так невообразимо далеко, что невозможно вернуть, смутный силуэт с золотыми волосами... которые тонут в этом проклятом кровавом пятне. И все вокруг тоже тонет в чем-то вязком и красном…
Альфонс усилием воли заставил себя перевести взгляд на брата. Вот он, здесь, совсем рядом - но это не он лежит на полу в луже собственной крови!
На сей раз это не он.
На сей раз это всего лишь сторонний человек, улыбчивый художник-мститель, который, наверное, мог бы стать замечательным другом... если б все сложилось иначе...

URL
2008-04-20 в 21:55 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
Эдвард яростно оскалился, но прежде, чем он успел что-либо сказать, Данте продолжила:
- Досадно, что нас так невежливо прервали. Но вернемся к нашему разговору, - она неожиданно перестала улыбаться и резко приказала. - Хватит бессмысленной болтовни. Отдай мне Камень.
Брат опустил голову и левой рукой провел по предплечью правой, словно удостоверяясь, что она все еще на месте. А потом вдруг криво усмехнулся и взглянул на женщину с веселой злостью:
- Хочешь получить его? Он ведь тебе правда очень-очень нужен, не так ли?
Он медленно свел вместе ладони - на протезе опять мгновенно вспыхнули лиловые письмена - и усмехнулся еще шире.
Что... что нии-сан собирается сделать? Призвать какое-то оружие?
Но он ведь сам в итоге был решительно против того, чтобы использовать Философский камень...
Данте занервничала, дернулась было вперед, но Эдвард уже хлопнул в ладоши и...
...так и оставил руки.
Алхимическая реакция началась. Протез засиял весь, таким нестерпимо ярким светом, что Ал даже на мгновение зажмурился. А когда снова открыл глаза, увидел, что металл механической руки отшелушивается... рассыпается на мельчайшие частицы, так похожие на седой пепел... и эти частицы с плавной неторопливостью опускаются на пол...
Эдвард, лицо которого на мгновение скривила болезненная гримаса, медленно сжал левую руку - единственную оставшуюся руку - в кулак и вытянул вперед. Вокруг него продолжала осыпаться металлическая пыль.
Алхимическая реакция была остановлена на стадии разрушения.
Как делал когда-то Скар...
Брат ухмыльнулся самодовольно и до невероятия пакостно и спокойно заявил:
- Ты его не получишь.
Данте почти задыхалась от шока.
А у Ала почему-то не получалось изумиться. Вообще внезапно все вокруг стало каким-то полудалеким и глухим, словно в густом тумане. Почему-то подумалось, что, должно быть, его душа уже просто отвыкла от этого тела. И ей в нем неуютно.
Шок Данте внезапно сменился абсолютной яростью, ее лицо исказилось до невероятия, став почти чудовищным. Она низко зарычала и резко взмахнула рукой.
Глаттони снова поднял голову, потянул носом и расширил пасть в гротескной улыбке. А потом стремительно кинулся на Эда, капая слюной.
Вдох...
Эдвард пошатнулся, но успел увернуться от столкновения. Гомункул пролетел мимо и врезался в стену совсем рядом с прикованным Расом, бывшим, кажется, без сознания.
...и выдох.
Глаттони потряс головой, снова кинулся на свою жертву, но опять промахнулся.
- И долго ты намереваешься так танцевать со смертью? - уже идеально спокойная Данте снова поправила прическу. - Ты не можешь нормально драться без своего протеза, тем более с таким противником. И алхимию ты теперь тоже использовать не можешь.
Гомункул еще раз тупо бросился к Эду, и опять пролетел мимо.
- Признаю, ты сделал то, чего я не ожидала, - продолжила женщина. - Так глупо уничтожил такую ценную вещь, стоившую многим, очень многим людям жизни, - она как-то по-змеиному улыбнулась, чуть прищурившись. - Но ты ничего этим не добьешься. У меня, знаешь ли, всегда есть запасной план.
Ал вздрогнул и посмотрел на стоявшую рядом женщину. От ее присутствия так близко становилось почти физически плохо.
От Данте струилась какая-то темная, тяжелая сила, пробравшая до костей.
- У меня ведь остались все ингредиенты для создания нового Камня. Осталось только найти достаточно способного идиота, который сможет его создать. Впрочем, у меня уже есть кое-кто на примете. Рой Мустанг - кажется, так зовут этого весьма перспективного генерала?
Эдвард подхватил с пола металлическую дубинку, выроненную тем алхимиком в глухом плаще, и огрел ей снова пролетевшего мимо Глаттони по затылку.
Чудовище обиженно взвыло.
Брат усмехнулся, не глядя в сторону Данте и Ала и сосредоточив все свое внимание на противнике, и произнес:
- О, так значит, этот самодовольный ублюдок все еще жив?
Альфонс удивленно моргнул. Голова раскалывалась и словно хотела уплыть куда-то в сторону.
Ах да, Эд ведь не знает, что происходило в Аместрис во время его отсутствия... для него все прервалось почти полгода назад в одном из соседних залов...
Данте недовольно скривила губы:
- Он убил моего самого способного слугу. Признаться, без него мне тяжело управляться со всей этой бестолковой машиной государства... И вообще, вы оба изрядно попортили мне жизнь, приведя в негодность большинство моих верных гомункулов.
Глаттони резко бросился на Эда, и на этот раз он не успел уклониться. Огромная туша обрушила его на пол, придавив сверху.
Ал почувствовал, что его сердце, и так работавшее как-то странно, с перебоями, замерло. А потом стукнуло куда-то в горло.
- Сначала я не хотела тебя убивать, - женщина задумчиво потерла подбородок. - Надеялась, что ты будешь служить мне... Но ты слишком строптив и не надежен. Хотя... у меня есть одна идея. Раз вы с этим Мустангом стали причиной гибели моих гомункулов, то почему бы вам не заменить их?
Глаттони внезапно приподнялся над полом и отлетел в сторону. В его пасть распоркой была вставлена железная дубинка.
Эдвард с трудом поднялся на ноги:
- Ха! И как ты себе это представляешь?
Данте пожала плечами:
- Я убью вас, а потом воскрешу. С Камнем это будет несложно. К тому же, - она внезапно наклонилась к Алу, обдав его тошнотворно сладковатым ароматом, и погладила по волосам, - у меня ведь есть такой замечательный ключ от тайн мира, которые хранят Врата...
Сердце стремительно упало вниз. И порвало поводок, на котором держалось в грудной клетке.
- Не смей его трогать!!! - яростно рявкнул Эдвард, отвлекшись...
...а Глаттони выплюнул дубинку и с неестественной для такой туши скоростью метнулся вперед...
Как долго может длиться мгновение?
Пока срывается с апрельской сосульки капля воды...
Пока падает в фонтан осенний лист...
Пока тает на ладони снежинка...
Пока выпрямляется с довольной улыбкой четырехсотлетняя старуха в теле молодой девушки...
Пока между истекающим слюной монстром и одноруким подростком сокращается расстояние...
...в которое внезапно вклинивается какой-то смазанный темный силуэт.
Глаттони резко отлетел назад, оставив в полу глубокие полосы, и ошалело замотал головой.
Перед изумленным Эдвардом стоял... Рас. Темные волосы, взметнувшиеся крыльями, медленно опали на худые плечи.
Мгновение закончилось.
Паренек поднял руки, на которых звенели обрывки цепей - видимо, когда Глаттони врезался в стену рядом с ним, то повредил крепления кандалов, - и негромко, как-то по-особенному уверенно и мрачно произнес:
- Ты больше ни с кем этого не сделаешь.
Данте быстро справилась с изумлением, насмешливо приподняв брови:
- Ты все еще смеешь перечить мне? Похоже, стоит оторвать тебе оставшиеся руку и ногу. Ты хочешь помочь этим детям, которых так ненавидишь? Которые стали причиной всех твоих бед? Убили твою ненаглядную мамочку?
Сердце оборвалось окончательно. Наверное, ему так удобнее...
Глаттони хищно и злобно зарычал, и Рас перевел взгляд на него, продолжив еще более тихо:
- Я не смогу стать человеком. Я не могу быть обычным ребенком и жить с мамой... Но я не хочу, чтобы еще хоть кто-то испытал то же самое!
Он хлестнул цепями по носу подскочившего Глаттони и снова отшвырнул его.
Альфонс поджал колени к груди, стараясь занимать как можно меньше места. Он чувствовал себя какой-то бесполезной куклой.
Да ведь на самом деле от него никогда не было пользы. Он всем только мешался и создавал проблемы.
Его существование с самого начала было ошибкой...

URL
2008-04-20 в 21:56 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
Рас и Эдвард, не сговариваясь, подхватили концы цепей и накинули их на горло бившегося в бешенстве Глаттони.
Думать было сложно. Не получалось как следует сосредоточиться на сумасшедшем вихре красок вокруг.
Что-то холодное коснулось его босой пятки. Опустив взгляд, Ал понял, что продолжавшее расти кровавое пятно одной своей струйкой-щупальцем успело достичь его.
Странно, а он всегда думал, что кровь должна быть теплой...
Ник лежал на спине, неловко подогнув ногу. Выроненный кинжал отлетел совсем близко к Альфонсу.
Широко раскрытые глаза художника были похожи на зеленое бутылочное стекло.
- Разве это правильно - жить только ради мести?
Худой светловолосый парень замирает, потом, не оборачиваясь, коротко и как-то до неправильности спокойно и уверенно бросает:
- Да. Когда больше жить незачем.

Глаттони сдавленно захрипел, брызгая слюной, но Эдвард и Рас держали крепко. Данте явно начинала нервничать.
Ал медленно, нерешительно протянул руку и осторожно, словно что-то очень опасное и ядовитое, взял кинжал.
Даже Рас мог как-то помочь, хотя был совсем не обязан. А не просто отрешенно и безучастно наблюдал со стороны.
Если б только проклятое тело слушалось лучше!
Высокий седой мужчина с суровым лицом идет к лодке, но за шаг до того, чтобы ступить в нее, полуоборачивается и, намеренно глядя куда-то в сторону, негромко произносит, делая вид, что ему все равно:
- Я видел твои невидимые слезы, Альфонс Элрик. Ты человек, пусть и в таком теле.

Глаттони внезапно рванулся, и цепи разлетелись на отдельные звенья. Эдвард отлетел назад, упав на спину, Рас успел вовремя отскочить.
Ал поднес кинжал к глазам, чтобы рассмотреть получше. Простенькая резная рукоять из кости, хорошее, прочное лезвие, заточенное с обеих сторон. Насколько он понимал в оружии, это был очень качественный и дорогой экземпляр.
Жалко его пачкать...
Задумчиво поднеся кинжал к левому запястью, Альфонс с силой полоснул кожу, стараясь, чтобы порез был глубже.
Укол боли был каким-то кратковременным и очень далеким. Тело ощущалось, как...
Как чужое.
Впрочем, о том, какая она вообще - физическая боль - Ал уже почти не помнил. Ведь тело брата, пока был в нем, он старательно оберегал от любых, даже самых незначительных повреждений.
...а красиво. Аккуратные алые капли на почти белой коже. Словно рисунок красками.
- Я тоже напишу письмо! - маленькая очаровательная девочка с двумя косичками достает из ящика цветные карандаши и краски, раскладывает прямо на полу рядом с белым листом бумаги и, с детской непосредственностью улегшись на животе, начинает что-то сосредоточенно рисовать.
Ал осторожно опускается рядом и с бережной робостью - рука, хоть и ненастоящая, пустая изнутри, дрожит от напряжения - гладит ее по голове:
- Нина...
Девочка улыбается со счастливой беспечностью и весело смеется. Просто так. Потому что папочка и старшие братики рядом...

Глаттони и Рас сплелись в какой-то невероятный клубок, докатились до стены и там отскочили друг от друга в разные стороны. Потом Рас внезапно бросился на противника, невероятным кувырком ушел от удара и вспрыгнул ему на спину. Ударил кулаком в затылок, почти пробив кость, и подскочил вверх, зацепившись за стену. Глаттони оглушительно взвыл, после прямо по стене, словно гигантская безобразная муха, метнулся к противнику, но тот уже успел снова соскочить на пол, оставив в нем глубокую вмятину.
И все это - так быстро, что не успеваешь вдохнуть.
Битва не людей.
Эдвард пытался подняться, Данте молча наблюдала, скрестив руки на груди.
Ал недовольно нахмурился, вновь переводя взгляд на собственную руку.
Крови было слишком мало. Несколько багровых слез, медленно струившихся к сгибу локтя - и все. Порез почему-то быстро закрылся.
Он хотел было полоснуть вены вдоль - так точно будет больше крови. Но... нии-сану это ведь, наверное, не понравится...
Закусив губу, Альфонс с силой резанул ладонь сначала по линии жизни, потом наискосок, так, что получился странный скошенный крест. Кажется, здесь должно быть много капилляров...
На сей раз боль обожгла сильней и на мгновение позволила сосредоточиться и прояснить сознание.
Темноволосый мужчина в очках подходит к низкому забору, окружающему маленький заснеженный дворик, и приветливо машет рукой:
- Йо! Я пришел за вами. Сегодня ведь у тебя день рождения, верно, Эд?
Братья Элрики и Нина вздрагивают от неожиданности. Через секунду Альфонс поворачивается к брату и тихо произносит:
- А ведь правда...
- Откуда Вы узнали? - в невероятном изумлении и неверии спрашивает Эдвард.
- Ну, я ведь работаю в следственном отделе, хоть по мне и не скажешь, - пожимает плечами подполковник. - Ладно, поехали ко мне. Нас ждет самая замечательная женщина на свете - моя жена! И, кстати, маленькая леди тоже может к нам присоединиться, - на его лице расцветает широченная искренняя улыбка. - Праздник всегда веселей, когда много народу!

Глаттони с невероятным грохотом спрыгнул вслед за Расом и успел ударить его в спину, после чего попытался укусить, но гомункул-мальчишка увернулся в последний момент, пусть и с трудом.
Альфонс не мог бы сказать, сколько уже продолжается эта схватка.
Категория времени стала очень абстрактным понятием.
Наверное, все происходило очень быстро. Все должно было происходить очень быстро.
Или же они все просто зависли в безвременьи в этом маленьком зале с вырезанным в полу алхимическим кругом?
Ал едва слышно зашипел от боли. Крови из ладони действительно хлынуло больше, крупные капли с глухим шлепком падали на пол и, словно живые, расползались в стороны. Алхимический узор всасывал их, впитывал мгновенно - хотя совершенно игнорировал кровь Ника - и буквально вытягивал из ладони Альфонса все больше и больше крови. Если так пойдет и дальше, то рука скоро посинеет.
Скар-сан... Нина... подполковник Хьюз...
Какие странные воспоминания. Интересно, почему именно сейчас?
- Больно? - мама смотрит на него так, будто мучительно больно ей самой, и немедленно хочется закричать, что все в порядке и что он порезался совсем не так сильно, и что вообще мама не должна за него так волноваться... но она бережно берет его пораненный палец и легким касанием губ убирает выступившую капельку крови.
А Ал может только смотреть на нее в беспомощном изумлении, чувствуя, как где-то глубоко в груди распускаются крылья невозможной, нестерпимой нежности.
Мама, мамочка... Как же... как же все так получилось?..

Быть может, потому что все эти люди сейчас мертвы - а они не смогли ничего с этим поделать, не смогли никак помешать этому?
Получается, людям от алхимии действительно только один вред?..
Алхимический круг продолжал втягивать кровь, она бежала по нему, как по венам, окрашивая черные линии в багряный цвет.
Стоявшая почти в центре узора Данте была слишком увлечена схваткой гомункулов и ничего не замечала.
Вот и славно. Еще чуть-чуть и...
Рас подпрыгнул и ударил Глаттони в челюсть ногами... но монстр внезапно щелкнул челюстями и схватил его за лодыжку не механической ноги. Кость очень громко хрустнула. Рас пронзительно закричал от боли, сумевший наконец подняться Эдвард бросился ему на помощь, но Глаттони внезапно, помотав немного жертву из стороны в сторону, бросил. Рас с размаху врезался в Эда, и оба неловко упали.
Не думать. Ни в коем случае не думать. Сосредоточиться на чем-нибудь другом.
С братом за эти пару минут ничего непоправимого не произойдет.
Главное - не отвлекаться. И надеяться, что и дальше будет везти.
Ал отбросил кинжал куда-то в сторону и зажал ладонь, пытаясь если не остановить, то хотя бы замедлить ток крови. По вырезанному в полу узору продолжал ползти багровый цвет. Словно многоголовый змей, который совсем скоро должен был укусить себя за хвост.
Данте внезапно окликнула Глаттони, велев ему остановиться, потом подозвала к себе. Монстр недовольно зарычал, но все же подчинился.
- Бестолковые дети, - презрительно скривилась женщина, потом коротко рассмеялась. - И этими акробатическими фокусами вы думаете впечатлить меня? Ха! Возможно, из этого что-нибудь и вышло бы, если б ты, Рас, сохранял свою полную силу. Но ты слишком давно не подкреплял ее Красным камнем, и теперь совсем ослаб. Хоть этой ничтожностью и беспомощностью стал похож на глупых людишек, одним из которых ты так отчаянно хочешь стать.
Не ответив ни слова, Эдвард помог Расу подняться, хотя Ал видел, что брат сам с трудом держится на ногах.
А от него, Альфонса, мнившего, будто он способен позаботиться о старшем брате, может хоть чем-то ему помочь, - от него не было никакой пользы. И при этом он принес всем столько вреда и хлопот...
Данте с задумчивым видом постучала пальцем по нижней губе:
- Пожалуй, я не буду отдавать Глаттони приказ съесть тебя. Ты еще можешь пригодиться для создания-вызова Врат. А вот старшего сына моего дорогого Хоэнхайма, - она перевела взгляд на настороженного Эдварда, ласково улыбнулась и достала откуда-то из складок юбки маленький пистолет, - я убью. Сама. Безо всякой алхимии. Просто и надежно.

URL
2008-04-20 в 21:59 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
Время резко пошло быстрее - в песочных часах последние крупицы всегда осыпаются со значительно большей скоростью.
Женщина подняла пистолет, Эдвард начал движение в сторону, Рас потянулся за ним.
Багровый круг на полу замкнулся, и Данте наконец заметила его - но слишком поздно. Ал уже успел положить ладони на край узора, старательно игнорируя пульсирующую боль во всей левой руке.
Ключ, значит?..
- Простите, но я не позволю Вам этого сделать, - очень тихо сказал он, прямо глядя в глаза женщине.
В следующее мгновение ее и сидевшего рядом Глаттони поглотило едкое лиловое сияние.
Пытаясь оживить брата, Ал, не задумываясь, пожертвовал сотнями... нет, сотнями тысяч человеческих жизней, которые ему не принадлежали, которые он не имел права использовать. Сделать то, что он сделал сейчас, было не сложнее и не тяжелее.
Что такое еще всего лишь одна жизнь?.. Ведь человеческая жизнь - это правда так просто...
Но Альфонс знал, что к двум его самым страшным кошмарам – воспоминаниям о той ночи и об Энви, пронзающем насквозь грудь Эдварда, - отныне добавится еще один.
Прощальный взгляд Данте. И этот надрывный, на одной ноте, вой Глаттони.
Хищный лиловый свет резал глаза, и какая-то неведомая сила схватила за руки, жадно высасывая кровь из пореза, потянула за собой. И показалось, что сотни маленьких черных лапок оплетают его, словно паутина, затыкают рот, мешая кричать и дышать. Тяжелые взгляды сверлят затылок, стремясь проникнуть в самые мысли и переделать их по своему усмотрению.
Вечный вопрос - достаточно ли одной силы воли, чтобы выжить?..
Хоровод лиц, вихрь голосов - возмущенных, веселых, печальных, счастливых, знакомых и чужих - мозаика бытия, многие фрагменты которой безвозвратно утеряны. Альфонс отчаянно зажмурился, хотя невероятного труда стоило вспомнить, как правильно совершается это простое действие, и постарался сосредоточиться на режущей тупой боли в ладони, которая откуда-то невообразимо далеко доносилась смутным эхом. Невыразимо долгое мгновение стремилось к бесконечности, но вот лапки-присоски стали медленно, словно нехотя отцепляться. Врата, которые Ал видел нестерпимо ясно даже с зажмуренными глазами, втянули в себя чьи-то размытые фигуры и неспешно захлопнулись, и в щели меж их створками Альфонсу почудилась ехидная усмешка.
Темнота. Тихая и густая.
Хотя нет, на краю сознания послышался чей-то судорожный выдох.
Усталость и оцепенение. Шевелиться не то что лень - а просто невозможно. Становится смешно от одной мысли, что он может сейчас встать на ноги и куда-то пойти.
Вялая, почти безразличная мысль: «Интересно, а почему здесь так темно?» Ал не сразу сообразил, что просто забыл открыть глаза.
Веки не желали шевелиться, словно залитые свинцом, но с третьей попыткой ему все-таки удалось их разлепить. И почти сразу же пришлось зажмуриться от яркого света. Второй раз он был осторожней и чуть приоткрыл только один глаз, дождался, пока удастся привыкнуть, и только тогда посмотрел по сторонам.
На самом деле, свет не был таким уж ярким. Все те же четыре факела по углам зала, да и то один почти потух. Но даже этого света вполне хватало, чтобы различить картину разрухи вокруг.
Одна стена - та самая, к которой был прикован Рас - почти обвалилась, по другим ползли широкие ветвистые трещины. Справа в оковах висела все еще без сознания - а может, уже без жизни?.. - темноволосая женщина в пышном бальном платье, покрытом толстым слоем пыли. У ее ног лежал наполовину заваленный обломками немой прислужник Данте. В полу были неровные глубокие вмятины, и сам Ал сидел в такой же, самой большой. Алхимический круг полностью исчез, оставив после себя выгоревшее почерневшее пятно.
Ни Данте, ни Глаттони видно не было. Но пропало также и тело Ника. Словно не было никогда... Только у правой руки Ала лежал будто покрывшийся ржавчиной кинжал.
Неподалеку прямо на полу застыл в явно неудобной позе Рас, в шоке уставившийся на черное пятно. Рядом с ним стоял, ссутулившись, Эдвард, зажимавший правое плечо ладонью, и в не меньшем оцепенении смотрел туда же.
А Альфонс почему-то почувствовал, что не может вдохнуть. Горло забил какой-то странный угловатый комок.
- А-ал, - наконец судорожно выдохнул брат, переводя шокированный взгляд на него. - Т-ты...
Альфонс зажмурился, решительно уперся в пол правой ладонью и попытался подняться, игнорируя яростные протесты всего тела.
«Не смотри на меня, нии-сан... Не смотри на меня так... Хотя - как еще ты можешь смотреть, если твой любимый младший брат - чудовище?..»
Он все-таки сумел встать, несмотря на дрожавшие ноги. И даже выпрямился.
Сумел встать... Сама возможность этого правда кажется такой смешной!
А еще он смог заставить себя улыбнуться и взглянуть прямо в глаза брату:
- Нии-сан, - голос такой хриплый и тоже не хочет слушаться. - Мы делили все, хотя ты и пытался всегда взять большую часть на себя. А теперь... моя очередь.
Вот именно, теперь его очередь взять себе самое тяжелое!..
Шок в глазах Эдварда внезапно сменился яростью, он нахмурился и почти прорычал:
- Придурок!!! Ты что с собой сделал?! Совсем с ума рехнулся за время моего отсутствия, да?! А ну немедленно перебинтуй руку - мне абсолютно пофиг, чем! И ты еще вечно мне говорил, что, мол, это я о себе позаботиться не могу! Да на себя посмотри, идиотина!..
Наступила очередь Ала ошарашенно смотреть на брата. Потом он перевел взгляд на собственную левую ладонь. Пальцы словно свело судорогой, а кожа побледнела до невероятия. И узоры-переплетения багряных струек на ней выделялись особенно ярко. Странно, крови ведь не должно бы оставаться так много - учитывая, сколько ее высосал алхимический круг...
Эдвард медленно выдохнул, успокаиваясь, и взглянул на него почти жалобно:
- Ал... Нам и одного инвалида в семье хватит...
Альфонс удивленно моргнул, а потом, неожиданно для самого себя, сдавленно хихикнул.
Нет, это все-таки правда очень смешно, что он сумел подняться. Что они оба еще могут стоять...
Два абсолютных, но все же невероятно везучих идиота...
Вот только смеяться почему-то очень больно...
А в следующее мгновение в коридоре раздался топот одиноких шагов, и в зал влетел... генерал Мустанг. Ал даже не сразу узнал его - мундир изорван и покрыт инеем и ржавыми пятнами, почти вся левая половина лица залита кровью.
Генерал запнулся на середине шага и остановился под удивленно-настороженными взглядами братьев Элриков и гомункула, резко повернувшихся на шум. Пристально оглядел всех собравшихся... и громко хмыкнул, вытирая лоб тыльной стороной ладони:
- Похоже, я мог так не торопиться. Вы мастера по части того, чтобы творить невозможное. Если, конечно, у меня не двоится в глазах, - тут он криво усмехнулся. - Цельнометаллический, ты задолжал мне отчет... и не один.
Эдвард возмущенно фыркнул, уперев кулак в бок и глядя на начальство исподлобья:
- Мог бы для начала хотя бы поздороваться.
- О, правда? - искренне изумился Мустанг.
Брат глухо зарычал, и Ал поспешил вмешаться прежде, чем эти двое начнут выяснять отношения.
- Генерал, - немного нерешительно позвал он. - Как прошла... операция?
- Не так, как планировалось, но без особых потерь, - Мустанг пожал плечами, не обращая внимания на яростный взгляд Эдварда, которому явно не нравилось, что его игнорируют. - Заложников уже удалось отыскать и успешно освободить. Так что задерживаться здесь не имеет никакого смысла.
- А что... с вашим лицом? - спросил Ал и тут же смутился. Это ведь, наверное, не его дело.
Внезапно откуда-то возник глупый вопрос: «Интересно, а это больнее, чем изрезанная ладонь?» Впрочем, руки своей Альфонс вообще не чувствовал, так что особого представления о степени боли тоже не имел.
Генерал посмотрел на него удивленно, потом провел ладонью по левой щеке и так же непонимающе уставился на перепачканные кровью пальцы. Снова хмыкнул.
- Царапина. Один парень из этих Изгнанников оказался достаточно силен. Впрочем, это все было сущей детской забавой и игрой по сравнению с дракой с прежним Фюрером... А вообще, - он опять окинул внимательным взглядом помещение и остановился на уже почти пыхтящем от злости Эдварде, - что-то мне подсказывает, что главная битва не только за жизни заложников, но и за спокойствие во всей стране проходила именно здесь, - его усмешка стала еще более кривой. - Вечно вы во что-нибудь вляпываетесь! Бестолковые дети.
Ал ожидал, что тут-то брат и вспылит, но тот неожиданно выпрямился, ухмыльнулся широко со столь характерным для него видом «я-здесь-самый-крутой-и-не-вздумайте-с-этим-спорить» и воскликнул:
- Эй, разве так положено говорить с героями?! Мы тут ваши задницы спасаем, изничтожаем врагов государства... Кстати. Все хотел сказать тебе: с этой повязкой ты выглядишь полным идиотом!
Альфонс приглушенно ойкнул. Наверное, надо бы извиниться за брата перед генералом...
Мустанг удивился было, но потом его усмешка стала только шире:
- Что ж, теперь я действительно вижу, что Цельнометаллический вернулся.
Напряжение, натянутым полотном висевшее в воздухе, сорвалось куда-то вниз и пропало. И вместе с этим на Ала внезапно обрушилось опьяняющее облегчение и осознание, что все...
...закончилось...
Он повернулся к забытому всеми гомункулу, все так же сидевшему на полу, и улыбнулся:
- Рас... Есть кое-кто, кто очень ждет тебя.
Изумленный, почти ошарашенный взгляд был ему ответом, но Альфонс больше не стал ничего говорить и посмотрел на брата.
Все-таки Эдвард - действительно гений. И просто, самый важный, самый лучший человек на свете... несмотря ни на что...
Ал улыбнулся чуть виновато, чувствуя, как его затягивает куда-то серая воронка:
- Нии-сан... ты ведь не будешь меня ненавидеть?..
Ноги перестали держать, реальность уплыла почему-то куда-то влево, и Альфонс почувствовал, что медленно, невообразимо медленно падает в густую, вязкую темноту. Последним, что он слышал, был надрывный, отчаянный вопль брата:
- АЛ!!!

URL
2008-04-20 в 22:00 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
Эпилог: Раскрытые карты


...Я умею читать в облаках имена
Тех, кто способен летать.
Константин Кинчев


На светлых вытертых досках пола лежал правильный геометрический узор из солнечных квадратов. Опрокинутое окно... В одном из нижних фрагментов дрожало полупрозрачное красное пятно, ограниченное тонкими темными полосками - на подоконнике стоял графин с вишневым компотом.
Надо же, тени, оказывается, могут быть цветными, а не просто беспросветно черными...
Солнце грело затылок и так подсвечивало падавшие на лицо волосы, что они казались золотой паутиной. Эдвард недовольно подул на щекотавшую нос непослушную прядь и откинул голову назад, на спинку кресла.
Хорошее кресло, удобное... И такое большое, что вполне можно поместиться вдвоем.
Что, впрочем, они и сделали. Эд сидел, опираясь на спинку, рядом с ним пристроился, поджав под себя ноги, Ал, для опоры прислонившийся к левому боку брата. В его пшеничных волосах плясали веселые солнечные пылинки.
На самом деле сидеть так было не очень удобно... наверное. Но просто диван заняли сенсей со своим мужем, а стул забрала себе Винри. А больше в комнате ничего, кроме книжного шкафа и тяжелого письменного стола, не было.
Только огромное окно за спиной, сквозь которое сочилось неправдоподобно яркое для начала зимы солнце.
Странно, еще несколько дней назад Эдвард полагал, что его теперь будет сильно передергивать от любого желтого света.
Левая рука затекла и неприятно покалывала от напряжения. Он не помнил, когда именно успел обхватить брата поперек груди, чтобы прижать к себе как можно крепче. Наверное, если он надавит еще хоть чуть-чуть, Алу будет трудно дышать...
- ...Эдвард, ты меня слушаешь? - внезапно донесся сквозь ленивые потоки солнца раздраженный голос сенсея.
- А? - он встрепенулся, поднимая взгляд на женщину. - Да, конечно!
И когда он успел настолько выпасть из реальности?
- Тогда будь так любезен, ответь наконец на мой вопрос.
- Э? - парень хотел почесать в затылке, но вовремя вспомнил, что правой руки у него все еще нет. Плечо перетягивали тугие ослепительно-белые бинты. Правильно, не стоит пугать рядовых обывателей торчащими обломками металлических деталей и оплавленными проводами... - Какой вопрос?
Левая бровь Изуми нервно задергалась, но прежде даже, чем Эд подумал, что окно - не худший вариант для поспешного бегства, заговорила Винри.
- Вы не хотите рассказать даже нам? - девушка отвернулась, глядя куда-то в сторону, и совсем тихо продолжила. - Мы ведь... А, впрочем, мне вы все равно никогда ничего не рассказывали!!! Наверное, я не достойна такой чести...
- Винри! - воскликнул Ал, порываясь вскочить, но Эд не пустил. - Нет, дело не в этом, просто...
Его голос звучал очень виновато и растерянно.
- Просто дело не в тебе, а в нас, - негромко прервал брата Эдвард.
Девушка вздрогнула и как-то странно посмотрела на него. Изуми нахмурилась еще сильнее, Сиг по своему обыкновению сидел абсолютно неподвижно, воплощая сосредоточенное молчание.
- Но если вы действительно хотите это знать... - Эд не удержался от кривой усмешки.
Конечно, на самом деле он прекрасно слышал вопрос учителя.
«Что произошло с вами за эти проклятые полгода?»
- Что ж, если вкратце: этот проклятый урод Энви меня убил. А мой глупый младший братец отдал все свое тело, бывшее Философским камнем, чтобы меня воскресить. Да еще и зачем-то вернул мне руку и ногу... - начал он, игнорируя реакцию слушателей и протестующие восклицания Ала. - Пришлось снова требовать его обратно. Тело его Врата отдавать отказались, так что мне не оставалось ничего иного, кроме как одолжить Алу свое собственное. Правда, ценой опять стала моя правая рука... впрочем, вместо нее в итоге почему-то оказались остатки Философского камня, принявшие форму автомэйла. Наверное, очередная дурацкая шуточка этих проклятых Врат... А я оказался где-то. Через некоторое время явился этот идиот, зачем-то вытащил меня обратно, потом милая добрая старушка Данте перенесла душу Ала в его тело, которое, как выяснилось, Врата все же отдали, я снова получил свое тело в личное пользование, мы напинали Данте, а потом явился одноглазый огненный придурок и сделал вид, что все это - его личная заслуга. Конец истории, - Эдвард откинулся на спинку кресла, щурясь от солнца.
Вот так. Вот так все было просто.

* * *


Резкий и очень противный запах лекарств и дыма. И чьей-то чужой боли.
Он медленно открыл глаза.
Незнакомый низкий потолок. Одеяло, которое, вероятно, когда-то давно все-таки было белым. Туго стягивающие грудь и голову бинты.
И ощущение неправильности всего происходящего...
Сидевший в кресле у кровати отец чуть шевельнулся, потирая спину, и негромко проговорил:
- На тебя упал дирижабль. То, что ты выжил - просто чудо.
Эдвард перевел взгляд на мутное грязное окно, почти не пропускавшее света.
- Значит, я опять оказался здесь...
- Опять? - удивился Хоэнхайм. - Получается, до этого тебе все-таки удалось вернуться?
Эдвард повернул голову, проигнорировав вспышку острой боли в затылке, и пристально вгляделся в знакомо-незнакомое лицо.
- Похоже, я совершил невероятную глупость, - медленно продолжил он. - И я совсем не уверен, что ее можно исправить... и что это вообще нужно делать.
Отец никак не стал комментировать то, что Эд внезапно решил признаться в собственной ошибке... очередной ошибке... просто спросил:
- А уверен ли ты хоть в чем-нибудь?
Эдвард неожиданно для самого себя слабо улыбнулся непослушными губами:
- Я уверен в том, кого люблю.
Хоэнхайм чуть приподнял одну бровь, однако сказать ему Эд ничего не дал:
- Что ты теперь собираешься делать?
Отец пару мгновений смотрел на него, потом перевел взгляд на собственные руки. Вздохнул и устало потер лоб:
- Глупо, должно быть... Но я буду искать путь вернуться домой.
Где-то в коридоре прогрохотали быстрые шаги, кто-то коротко закричал. И все снова стихло.
Эдвард, не удержавшись, громко фыркнул:
- Что, больше уже не хочешь умереть в этом мире?
Хоэнхайм едва заметно усмехнулся:
- Наверное, я сентиментальный идиот... но я хочу, чтобы это тело было похоронено рядом с единственной женщиной, которая действительно любила меня. Так что я собираюсь искать свой способ вернуться в Аместрис. А что будешь делать теперь ты?
Эдвард не ответил, глядя вверх, на потолок. Совершенно неинтересный потолок, покрашенный почему-то бледно-зеленой краской, по которой змеились разветвленные трещины.
Он поднял правую руку, пытаясь дотянуться до одной почти кусающей себя за хвост трещинки, и хмыкнул, внимательно изучая не-свои пальцы:
- Наверное, это завершение моего пути...
- Не думаю, что ты когда-нибудь сможешь остановиться.
Эд вздрогнул, переводя изумленный взгляд на отца.
Тот неожиданно широко улыбнулся, поправляя очки:
- Вы же вечные скитальцы.
Эдвард еще какое-то время пристально смотрел на него, потом опять фыркнул, откидываясь на подушки.
А впрочем - действительно, кто сказал, что он должен сдаться?
- Позаботишься об этом парне? Его тело отторгает меня, - снова заговорил он через некоторое время, внимательно прислушавшись к собственным ощущениям. - Что ж, пойду, наверное, поскучаю во Вратах... Может, чего интересное увижу.
Беспечно-веселый тон давался с трудом. Вязкая тьма не-бытия, медленно подползавшая со всех сторон, наводила почти суеверный ужас.
Сквозь удушающий туман и приглушенные жалобы и ругань чужого сознания он все же расслышал печальный голос отца:
- Вряд ли мы когда-нибудь встретимся снова...
И из последних сил яростно бросил:
- Не существует такого понятия, как «никогда», старый идиот!
А потом его просто выбило из чужого тела.

URL
2008-04-20 в 22:01 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
Вихри черных спиралей, путь в пугающее никуда - и ослепляющий, пронизывающий все вокруг желтый свет. Абсолютная статика без времени.
И Врата. Створки которых, видимо, для разнообразия, широко распахнуты. И за ними не копошатся многорукие тени с горящими безумным лиловым огнем глазами.
За Вратами был бесконечный в своей замкнутости коридор. А в этот коридор выходило еще более бесчисленное множество Врат.
Бесконечная спираль неизведанных миров... И откуда-то - знание, что он может пройти туда призраком, неуязвимый и невидимый... Прожить сотни чужих жизней, просто наблюдая со стороны... Познать тайны основ бытия - и за это теперь не придется платить никакую цену, потому что он и так уже находится внутри Врат...
Не самый худший вид бессмертия.
Но даже такое бессмертие ничего не стоит по сравнению с обычной жизнью.
Эдвард предпочел остаться перед Вратами своего мира. А может, он все же заглянул еще куда-то... Иногда, в пронзительно короткие мгновения, перед глазами проносился вихрь самых разных красочных картинок, за которыми не успевала мысль. И он не был уверен, что действительно делал, думал и видел, а что ему только показалось.
Единственной истиной оставался только заполнивший все вокруг желтый свет.
Абсолютно равнодушное желтое сияние.
Постепенно переноситься частью сознания в другие миры становилось все труднее. Эда захватила цепкая, тягучая апатия и безразличие. Зачем вообще что-то делать, куда-то стремиться, если он и так уже совершил все, что мог, и продолжает недо-существовать только по какому-то жалкому недоразумению?..
Возможно, это небытие в какой-то мере являлось искуплением.
Безразличие... и какая-то равнодушная усталость... Наверное, это было чем-то похоже на то, что испытывал Ал, когда был доспехом. Хотя на самом деле Эд очень сомневался, что хоть что-то может сравниться с тем, что довелось пережить его брату.
Ал не совершил ничего неправильного, чтобы заслужить подобное.
...Проклятый желтый свет. И все реже - стремительные вспышки пестрых картинок перед глазами...
Он даже не заметил, в какой момент Врата успели закрыться.
Со скуки Эдвард изучил створки до мельчайших деталей узора. Ну и безобразная же все-таки штука...
Судя по всему, он не мог умереть, пока где-то в Аместрис было живо его тело. А может, он так и останется здесь на одну бесконечность.
Все чувства теперь казались какими-то приглушенными, очень далекими.
Единственное, что у него оставалось - это воспоминания. Но они постепенно блекли и выцветали, словно рисунок на ткани после множества стирок...
А потом прямо перед ним возник Ал. Совершенно внезапно и неожиданно. И не исчез в следующее же мгновение.
Эвард, если б мог, задохнулся бы от изумления. Потому что этого не могло быть, Алу просто больше нечего было делать в этом проклятом месте!..
Но тем не менее это был именно он. Такой, каким Эд его помнил в детстве - и в то же время неуловимо изменившийся... дрожащий светящийся контур, который может принять любую форму... Только глаза яркие и четкие. И взгляд их почему-то тревожно больной и недоверчивый.
В этом вязком омуте желтого света давно не звучало никаких слов - с того самого момента, как к Вратам прорвался окончательно спятивший Энви - но прежде, чем Эдварду удалось вспомнить, как вообще полагается извлекать из себя какие-либо звуки, заговорил Ал.
- Нии-сан идиот, - очень тихо и мрачно произнес он. И с силой врезал брату кулаком в челюсть.
Эд от неожиданности и силы удара пошатнулся и упал на колени.
Что?.. Да что это вообще за театр вселенского абсурда?! Разве душу можно ударить? Разве душа может почувствовать боль от этого удара? Разве...
...разве вообще все то, что происходит, возможно?..
В шоке Эдвард посмотрел на брата снизу вверх, держась за пострадавшую челюсть, и не придумал ничего лучше, как спросить:
- За что?..
Ал сердито нахмурился, потом решительно вытер струившиеся по щекам слезы тыльной стороной ладони:
- За то, что ты опять попытался решить все за меня. И за то, что ты сделал... Как ты вообще додумался до такого?! Как ты вообще мог подумать, что я смогу жить в твоем теле?! Как ты вообще мог подумать, что мне нужна жизнь, полученная такой ценой?!? - под конец он уже почти кричал.
Эд растерянно моргнул, потом тоже нахмурился:
- А как насчет тебя?! Ты ведь тоже сделал почти то же самое!.. Кто просил тебя жертвовать собой ради того, чтобы воскрешать меня?!
Собиравшийся было сказать еще что-то Ал замолчал и посмотрел на брата виновато и как-то потерянно.
Проклятое место без времени. Неизвестно, сколько бесконечно-быстролетных мгновений прошло в полной неподвижности, пока они молча гипнотизировали друг друга.
- Ал... - наконец позвал Эдвард, все еще не веря, что перед ним не призрак, не очередная жестокая шутка Врат. - Что... что ты здесь делаешь?..
Взгляд брата стал удивленным:
- Как что? Я пришел за тобой, - его лицо на долю мгновения исказила болезненная гримаса. - Я не хочу, чтобы ты и дальше оставался в этом месте.
Эдвард замер, удивляясь, отчего так колотится сердце. Как вообще у души может колотиться сердце?.. Потом он громко фыркнул:
- И как ты себе это представляешь? Как ты планируешь меня забрать, посадишь в какую-нибудь банку и будешь носить с собой, словно джинна? И вообще, чем ты собираешься платить на сей раз?
Ал вздрогнул и перевел взгляд за спину брата, на Врата.
- Сенсей сказала, что, пока живет тело, жива и душа... и что тело само притягивает душу... - наконец тихо ответил он.
Эд встрепенулся и резко, почти испуганно перебил его:
- Эй, только не говори, что ты собрался вернуть мне мое тело, а сам хочешь остаться здесь!!! Я не согласен!..
Ал неожиданно посмотрел на него как-то очень по-взрослому.
- Еще чего! - возмущенно воскликнул он. - Я все-таки хочу жить. Жить рядом с тобой. И потом, тебя одного ни в коем случае нельзя оставлять без присмотра!
- Тогда... - изумленный Эд сел на пятки, окончательно запутавшись в собственных чувствах. - Ты что, предлагаешь делить одно тело?..
- Н-ну да. Недолго, - Ал смущенно покраснел, но не отвел взгляда. - А потом найдем для меня еще какой-нибудь доспех...
Эдвард собрался было решительно возразить, но неожиданно заметил кое-что, заставившее его сердце (которого, опять же, у души вроде как быть не должно) застыть на несколько ударов. Устроить таким образом своеобразную минуту молчания.
- Ал... - хрипло прошептал он. - Что с тобой происходит?..
Тот удивленно моргнул, потом оглядел себя. Как-то странно улыбнулся.
- Ну, у меня ведь нет больше тела, так что мне нечем платить за удерживание Врат открытыми, кроме как своей душой, - он с каким-то безразличным удивлением посмотрел на собственную левую руку, ставшую почти совсем прозрачной.
Эдвард почувствовал, как его захлестывает с головой абсолютная, нерассуждающая паника.
Потерять - снова?.. Не успев обрести? И уже потерять без возврата, просто из-за собственной глупости и нерешительности?..
- Ладно, ладно, к черту, потом будем разбираться с тем, кто в каком теле останется, пошли отсюда!!! - поспешно ответил он, стремясь опередить несуществующее здесь время.
Ал радостно, искристо улыбнулся и помог брату подняться, пригрозив:
- И только посмей и на этот раз выпустить мою руку!..
И было совершенно непонятно - это он шутит или говорит серьезно.
А потом проклятые Врата оказались где-то далеко позади.
...Почти сутки. Абсолютное единение и наконец-то осознание того, что брат здесь, рядом и теперь уже точно никому не удастся разлучить их...
Наверное, дольше бы они просто не выдержали. Полностью чувствовать чувства друг друга... даже не чувствовать, а просто знать, понимать на грани осознания. И страх потерять в этом абсолютном знании себя.
Очень любопытный способ сойти с ума.
Все-таки два сознания в одной голове - это многовато. Поэтому Эдвард сразу затаился где-то на задворках собственного сознания, хорошенько пнув пытавшегося сделать то же самое Ала и предоставив ему возможность распоряжаться телом самостоятельно. И сосредоточенно наблюдал оттуда за происходящим вокруг, за какими-то их общими образами-восприятиями-воспоминаниями, все еще не в силах поверить, что все это действительно реально и вообще возможно.
Он решил, что обязательно вернет Алу его тело. Или в крайнем случае создаст новое. Оставалась сущая мелочь - придумать, как это сделать.
А потом так кстати объявилась Данте.
Ха, раньше бы Эдвард ни за что подумал, что будет радоваться появлению этой сумасшедшей старухи!..
Но Судьба, похоже, любит пошутить. Чтоб ей когда-нибудь схлопотать от собственных шуточек!

URL
2008-04-20 в 22:01 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
* * *


- И ты считаешь, что такого лаконичного пересказа мне будет достаточно?
Эдвард удивленно моргнул, возвращаясь в реальность комнаты с солнечным квадратом на полу. Пожал плечами:
- А что не так?.. В общем, у меня был такой хороший план! А этот идиот все испортил. Я ведь подобрал для него такое замечательно тело - а ему не понравилось!
- Эдвард, не шути этим! - строго одернула его Винри, нахмурившись.
Чего плохого в том, чтобы немного посмеяться над собой?..
Ал старательно делал вид, что его здесь нет. И что он вообще ни при чем.
- Ну ладно, не хотите рассказывать нормально - ваши проблемы, - Изуми откинулась на спинку дивана, всем своим видом демонстрируя, что ее ученики сами виноваты в том, что уродились такими идиотами. - Чем в общих чертах закончилась вся эта история?
Эд снова пожал плечами:
- Всех нехороших наказали, заложников спасли... и, похоже, при этом до высших чинов так и не дошло толком, что дело Изгнанников закрыто.
- Ничего другого от армии я и не ожидала, - презрительно фыркнула сенсей.
На какое-то время комнату заполнило почти осязаемое молчание.
В лучах солнца продолжали танцевать пылинки.
Странно, а раньше Эдвард ведь их даже не замечал. И понятия не имел, что они могут быть такими красивыми...
Ха, похоже, длительное пребывание у Врат хорошо развивает внимание к мелочам и образное мышление!
- На самом деле нам действительно просто невероятно повезло со всеми этими совпадениями, - вдруг негромко заговорил Ал, пристально глядя на собственные ладони.
- Должно же вам было повезти хоть когда-нибудь, - совершенно неожиданно пророкотал Сиг, и Изуми почему-то одарила его невероятно изумленным взглядом.
Эдвард застыл на мгновение, потом чуть улыбнулся:
- Наверное...
Пылинки продолжали свой танец.
Винри шевельнулась, обхватывая себя руками за плечи, и в ее волосах запутался солнечный зайчик.
- Ладно, думаю, пора завершать нашу невероятно познавательную беседу, - наконец изрекла Изуми, тем не менее не спеша никуда уходить. - Альфонс ведь только сегодня вернулся из больницы. Не стоит его перенапрягать.
Ал неловко поерзал в явном смущении и буквально вцепился в руку брата. Явно безотчетным движением.
Его левую ладонь и запястье туго обхватывали ослепительно-белые бинты.
Эдвард молча стиснул зубы.
Ему и сейчас становилось почти физически плохо, как только он вспоминал тот липкий ужас, который охватил его, когда льдисто-белый Ал вдруг начал падать. Сумасшедший прыжок через разделявшие их метры - и Эд все-таки успел подхватить его.
А потом - бесконечные часы безумия. От неизвестности.
Военные, команда Мустанга, так искренне радовались его возвращению... Поздравляли с тем, что ему удалось наконец отыскать брата...
А Эдварду все это в тот момент было решительно безразлично.
Мустанг срочно отправил их в Штаб вместе с Хэвоком и Бредой. И Ала сразу же забрали в больницу, где положили в особое отделение. Куда не пускали никого, несмотря ни на какие угрозы и требования.
Эду пришлось остаться в Штабе. Сидеть там в безвестном ожидании.
Безумные остатки ночи. Безумное утро. Безумный день.
Безумное ожидание.
Ему сказали, что с Алом все в порядке, просто сказались шок и потеря крови...
Но он не верил. И знал, что не поверит, пока не убедится сам.
Вычислить окна нужного отделения оказалось совсем несложно. Ну и что, что они оказались на седьмом этаже. Зато стена была старая, раскрошившаяся и с выщербинами... и множеством водосточных труб и карнизов... Правда, Эдвард не раз порадовался, что он левша. Потому что карабкаться с одной рукой было все-таки несколько... проблематично.
В первый раз он промахнулся, ошибся палатой: в комнате за стеклом находился какой-то незнакомый старик. Пришлось немного пройтись по узкому карнизу... И наконец - нужная палата.
Маленький алхимический круг на раме предусмотрительно прихваченным мелком - и окно плавно растекается в стороны, застыв причудливой глыбой из дерева и стекла.
Ал неподвижно лежал на белоснежной постели, положив руки поверх одеяла. И его лицо было гораздо белее простыней.
Когда Эд осторожно приблизился к кровати, он неожиданно открыл глаза и взглянул прямо на него. Непосчитанные мгновения братья смотрели друг другу в глаза, а потом одновременно хором произнесли:
- С возвращением!
...В коридоре пробежали какие-то люди, встревоженно что-то выкрикивая. Неподалеку хлопнула дверь.
- Нии-сан, - едва слышно позвал Ал, не отпуская его взгляда, и нерешительно повторил свой недавний вопрос, - ты ведь не будешь меня ненавидеть?..
Эдвард презрительно фыркнул, недоумевая, откуда взялся этот дурацкий болезненный комок в горле:
- Ну и кто после этого идиот? Похоже, теперь моя очередь хорошенько врезать тебе в челюсть.
Он протянул руку и осторожно, тщетно убеждая пальцы не дрожать, убрал со лба брата пушистые бронзово-пшеничные пряди. Тот мгновение непонимающе хлопал глазами, а потом улыбнулся - слабо, но очень светло.

- Теперь вы вернетесь в Ризенбург? - вновь прорвался сквозь завесу воспоминаний голос Изуми.
- Нет.
- Что?! - воскликнула Винри, чуть не подскочив вместе со стулом, и уставилась на братьев в откровенном шоке и неверии.
- Нет, ну в смысле, вернемся на пару дней, чтобы починить мне руку... - пояснил Эд. - Кстати, Ала теперь тоже официально назначили государственным алхимиком.
- Похоже, с самого начала следовало отметить в документах, что Цельнометаллический алхимик - это на самом деле два человека. - Мустанг улыбнулся немного криво и неожиданно без так свойственного ему самодовольства. - Тогда было бы гораздо меньше недоразумений.
Одно имя на двоих.
Одна жизнь на двоих.
Ведь если соединить вместе две ущербные жизни, получится одна нормальная, правда?..
Если, конечно, к их существованию вообще применимо слово «нормальный».
- Что?.. Но... почему?! Зачем вам вообще оставаться в армии?! Эд, разве ты не можешь теперь спокойно уйти со службы?..
- Винри... В этой жизни все бывает совсем не так просто, как нам хочется. Армия нас теперь не отпустит. Мы знаем слишком многое... и потом, на наши приключения было затрачено немало ресурсов, так что нам придется как-то это отработать. Этот одноглазый придурок вроде уже даже подобрал нам какое-то задание...
...а заодно вспомнил свою любимую шутку насчет того, что, если Эдвард не будет слушаться, он отправит Ала в лабораторию на исследования...
На самом деле, это была не единственная причина, по которой они не могли покинуть армию и не хотели возвращаться в родную деревню. И даже не самая главная.
Во-первых - братья Элрики просто не смогут долго находиться в одном месте.
Недаром отец назвал их «вечными скитальцами»...
А во-вторых...
Больная тревожность на грани осознания...
- Нии-сан, мы ведь не знаем, что в итоге может произойти с моим телом... В любом случае, я не хочу, чтобы Винри и остальные это видели.
Эдвард стиснул зубы и прижал к себе брата сильнее.
Посмотрим. Посмотрим еще, кто выиграет!
Но сдаваться он точно не собирается.

URL
2008-04-20 в 22:03 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
- Почему... почему вы не можете наконец остановиться? И хотя бы просто немного отдохнуть?.. - наконец тихо спросила Винри, низко опустив голову.
- Один человек как-то раз сказал мне, что, если мечта может стать реальностью, она уже не может быть мечтой, - так же тихо ответил Эд. А потом широко улыбнулся. - Так что почему бы нам не попытаться теперь найти себе новую мечту?
Девушка неожиданно поднялась со своего места, с грохотом отодвинув стул. Еще ниже опустила голову, сжав кулаки, и странно дрожащим голосом проговорила:
- А мне что делать? Опять тупо сидеть и ждать чего-то без особой надежды, что вы вообще когда-либо вернетесь?! Да катитесь вы к черту!!! Вот выйду замуж за какого-нибудь военного, сделаю карьеру в Централе и просто буду жить для себя! - она сердито потерла глаза ладонью и стремительно выскочила из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь.
- Э? - Эд растерянно заморгал в искреннем недоумении. - Чего это с ней?
Ал протяжно вздохнул:
- Нии-сан, ты, конечно, гений... но иногда - такой идиот!
- Эй! - праведно возмутился Эдвард такой наглости, но закончить фразу не успел, потому что сенсей также внезапно поднялась со своего места.
- Ладно, думаю, нам тоже уже пора идти. Слишком долго находиться в одном помещении с двумя государственными алхимиками - чересчур для моих нервов.
Братья молча смотрели, как Изуми и Сиг направляются к двери.
- Сенсей, - почти нерешительно окликнул ее Эд. - Куда вы теперь?..
- Как куда? - женщина презрительно фыркнула, оглянувшись через плечо. – Домой, разумеется. А, да, кстати, - она обернулась и одарила учеников поистине ужасающим взглядом. - Если снова вляпаетесь в какую-нибудь дурацкую переделку, только посмейте прийти ко мне!.. Хотя нет, только посмейте снова не прийти ко мне за помощью, ясно?!
- Хай!!! - дружно откликнулись оба в едином испуге.
Изуми еще какое-то время пристально смотрела на них, потом удовлетворенно кивнула и снова повернулась к выходу.
- Сенсей! - неожиданно негромко позвал Ал. - Похоже, мне просто опять повезло на случайные совпадения... Но я сдержал свое обещание.
Эдвард с трудом удержался, чтобы не спросить, о чем вообще идет речь, переводя непонимающий взгляд с брата на замершую женщину. Мгновение ему казалось, что время застыло, потом Изуми молча покинула комнату вслед за мужем, осторожно прикрыв за собой дверь. И даже не обернувшись.
Кажется, солнечный квадрат на полу успел чуть сместиться ближе к ним...
Справа к стене были прислонены большие листы ватмана с неуклюжими детскими карикатурами и аккуратными алхимическими кругами, и по ним беспечно плясал маленький солнечный зайчик.
- У тебя так и осталась механическая рука, - тихо сказал Ал, продолжая начатый еще в больнице разговор.
Ох, неужели он опять за свое?!
Эдвард фыркнул, потом криво усмехнулся:
- Ну, положим, в данный момент у меня никакой руки нет! А если серьезно... Помнишь, я как-то раз сказал тебе, что иногда радуюсь тому, что у нас такие... к-хм... необычные тела?
- Когда мы первый раз пытались пробраться в Пятую лабораторию? - так же тихо уточнил брат.
- Ну да. А раз у тебя теперь снова нормаль... э-э, в смысле, уязвимое тело - придется мне тебя защищать еще более тщательно, чем раньше! А автомэйл мне в этом нелегком деле очень даже пригодится.
- Это еще вопрос, кто кого защищает, - хмыкнул Ал, но Эд сделал вид, что не услышал.
Вместо этого он сурово нахмурился:
- А вообще, меня сейчас гораздо больше другое волнует. Ты же мне совсем репутацию испортил! Вот скажи на милость, зачем ты пил молоко?!
Его праведному возмущению не было предела!
Ал посмотрел на него непонимающе, а потом вдруг расхохотался, с трудом выдавив сквозь смех:
- Затем, что... оно, ха-ха... полезно для твоего... здоровья, ха-ха-ха!!!
Он вытер выступившие от смеха слезы - по крайней мере, Эдвард решил, что именно от смеха, иначе с чего бы еще у Ала сейчас могли вдруг выступить слезы? - и откинул голову на плечо брата, как-то странно глядя на него и улыбаясь.
Солнечный зайчик неожиданно перепрыгнул со стены на подлокотник кресла. Громко тикали часы на столе.
И все-таки чего бы там ни говорила эта старая дура Данте, все равно младшие и в жизни тоже самые любимые.
Эд притянул Ала ближе - хотя казалось, ближе уже некуда - и ткнулся носом в пушистые волосы, вдыхая свежий запах вишни. Шампунь, наверное.
Все-таки надо восстановить протез как можно скорей. Эду определенно не хватало рук, чтобы обнять брата как следует.
Впрочем, их вряд ли хватило бы, даже если б этих самых рук было с дюжину.
Тихое счастье...
Наверное, истинное счастье и должно быть тихим...
- ЭДВАРД ЭЛРИК!!! - внезапно прогрохотало где-то в коридоре. - Наконец-то я нашел тебя!
- О нет, только не это... - простонал Эд, безнадежно оглядываясь в поисках путей к отступлению.
В следующее мгновение дверь почти слетела с петель, и в комнату героическим синим вихрем ворвался Армстронг. И замер на пороге, изумленно глядя на братьев.
Тишина медленно осыпалась осколками спокойствия.
- Простите, что не мог поздороваться с вами, когда вы первый раз видели это тело, - вежливо улыбнулся Ал.
Еще примерно полминуты майор не двигался, потом на его лице вспыхнуло счастливое озарение, и он громогласно изрек, прижимая руки к сердцу:
- Как долго я ждал этой встречи, мои маленькие друзья!! Но теперь все темные бездны бед остались позади, и мы можем спокойно идти к светлому прекрасному будущему!!!
Через секунду этот сумасшедший вихрь налетел на них, безжалостно сминая в объятиях.
- Эй, майор, осторожней! Не вздумайте как-нибудь повредить Ала!!! И меня тоже души... эээии... ить не надо!.. И ВООБЩЕ, КОГО ЭТО ВЫ ТУТ НАЗВАЛИ МАЛЕНЬКИМ, СЛОВНО БОБОВОЕ ЗЕРНЫШКО, КОТОРОЕ НЕ РАЗГЛЯДИШЬ ДАЖЕ ПРИ ПОМОЩИ ЛУПЫ?!?!?!!!

* * *


Наконец-то пошел снег. Он укутал пушистым покрывалом осеннюю грязь и боль и скрыл все дефекты земли. Идеально белый занавес, сверкающий в ослепительных лучах солнца всеми цветами радуги.
Посреди двора дома госпожи Хьюз сидел лохматый темноволосый ребенок и пристально наблюдал за двумя котятами, черным и белым, которые с любопытством изучали снежный сугроб, время от времени брезгливо потряхивая лапками. Нахмурившись, он протянул руку и нерешительно погладил одного котенка, мгновенно замурчавшего в ответ, и на его лице отразились одновременно недоумение, раздражение и робкая неуверенность.
Изуми почувствовала, как Сиг привычно обнял ее за плечи, и с трудом сглотнула почему-то вставший в горле ком.
Конечно, это еще ничего не значит и не решает... Все равно остается слишком много вопросов и проблем...
...гомункулы - не люди...
...армия никогда с этим не смирится...
Но первый шаг все же сделан.
Она подняла голову и вгляделась в яркое, пронзительно-синее небо, не обращая внимания на болезненную резь в глазах.
Белый свет...
А вдруг все-таки есть те, кто способен дотянуться до солнца?




февраль-май 2006 года
(редакция – апрель 2007)

URL
2010-11-11 в 10:51 

Brokkoly
Ух ты.
Оказывается, хороший длинный русскоязычный фанфик по ФМА - это не фантастика.
Остальные тоже замечательные, но этот прямо-таки пахнет Алхимиком.

2010-12-04 в 01:55 

Zellas
персонифици-рованный сгусток хаоса
Brokkoly
Спасибо :) Мне очень приятна такая высокая оценка именно на этот текст.

URL
2011-07-29 в 23:35 

<Струна>
и вправду, замечательно. прямо очень здорово, я даже слов не подберу. могу сказать, что это вполне тянет на звание "наравне" с оригинальной историей. читала взапой и с удовольствием, спасибо)

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

BeastMaster's Fortress

главная